Роза колебалась несколько секунд, потом направилась к двери.
– Мне пора, – она почувствовала себя неловко. – Была рада познакомиться с вами, я так много слышала о вас от отца.
– Доктор Штрассмер!
Роза удивленно обернулась.
– Да, мистер Корд.
– Еще раз прошу извинить меня, – быстро сказал я. – Похоже, что живя здесь, я растерял все манеры.
Как поживает ваш отец?
– У него все в порядке и он счастлив, благодаря вам, мистер Корд.
Он не устает рассказывать мне, как вы шантажировали Геринга, добиваясь его выезда из Германии.
Он считает вас очень храбрым человеком.
Я улыбнулся.
– Это ваш отец храбрец, доктор.
Я же сделал самую малость.
– Для мамы и для меня это всегда будет самой грандиозной сделкой. – Роза слегка замялась. – А сейчас мне действительно пора ехать.
– Останьтесь на обед, – предложил я. – Робер прекрасно готовит перепелок с рисом, я думаю вам понравится.
Ее взгляд на секунду задержался на мне.
– Хорошо, я останусь, – согласилась она. – Но с одним условием – вы будете называть меня Роза, а не доктор.
– Согласен.
Садитесь, а я скажу Роберу, чтобы он принес вам что-нибудь выпить.
Я еще не договорил, а Робер уже стоял в дверях со стаканом мартини.
Когда мы закончили обедать, ехать Розе уже было поздно, и Робер приготовил ей комнату для гостей.
Когда Роза ушла спать, я посидел еще немного в гостиной, а потом отправился в свою комнату.
Впервые за долгое время я не мог уснуть и лежал с открытыми глазами, разглядывая на потолке пляшущие тени.
Дверь скрипнула, и я сел на кровати.
В дверях молча стояла Роза, потом она прошла в комнату, остановилась возле моей кровати и посмотрела на меня.
– Не надо бояться меня, одинокий человек, – тихо прошептала она. – Мне ничего не надо от тебя, кроме этой ночи.
– Но, Роза...
Она прижала палец к моим губам и легла в кровать – такая теплая, женственная, все понимающая и желеющая меня.
Она нежно, словно мать, успокаивающая ребенка, прижала мою голову к своей груди.
– Теперь я понимаю, почему Макаллистер прислал меня сюда, – прошептала она.
Моя рука прикоснулась к ее упругой молодой груди.
– Ты прекрасна, Роза, – прошептал я.
В темноте послышался ее мягкий смех.
– Я знаю, что не прекрасна, но очень рада, что ты сказал мне это.
Она положила голову на подушку и посмотрела на меня теплыми, ласковыми глазами.
– Иди ко мне, любимый, – тихо сказала Роза, обнимая меня. – Ты вернул моего отца в его мир, так позволь мне вернуть тебя в твой.
Утром после завтрака она уехала, а я в задумчивости прошел в гостиную.
Робер убирал со стола тарелки. Он посмотрел на меня.
И в этот момент нам стало ясно без слов, что отъезд из хижины предрешен, что это лишь вопрос времени.
Теперь мир уже не был таким далеким для меня. * * *
– Погоди минутку, Джонас, – быстро сказал Макаллистер. – Думаю, что тебе в любом случае лучше встретиться с ним. Он может доставить нам массу неприятностей. В конце концов, у него около тридцати процентов голосов. – Ну и пусть, – рявкнул я. – Если он думает затеять войну голосов, то я ему повыщипаю волосенки. – Повидайся с ним, – настаивал Макаллистер. – У тебя хватит забот и без этой войны голосов. Как всегда, он был прав. Я не мог одновременно присутствовать в шести местах. Кроме того, я хотел заняться съемками «Грешницы», и не хватало еще, чтобы кучка акционеров попыталась помешать нам. – Хорошо, позвони ему и скажи, чтобы приезжал прямо сейчас. – Прямо сейчас? – спросил Макаллистер. – Боже мой! Но ведь сейчас четыре утра! – Ну и что? Это же ему так необходима встреча. Макаллистер направился к телефону. – Когда закончишь с ним, – добавил я, – позвони Морони и спроси, даст ли банк мне денег на покупку акций Шеффилда под закладную на кинотеатры. Не было смысла больше тратить свои собственные деньга. Когда я вошел в гостиную, Макаллистер спал на диване. Я подошел к нему и потряс за плечо. Он открыл глаза и уставился на меня. – Привет, Джонас, – сказал он, садясь и протирая глаза. Потом взял сигарету и прикурил. Через минуту сон окончательно слетел с него. – Я ждал тебя, потому что Шеффилд настаивает на собрании. Я взял стул и поставил напротив него. – Дэвид купил акции? – Да. – Шеффилд знает об этом? – Не думаю. Судя по его манере разговора, он думает, что они у него в кармане. – Макаллистер затушил сигарету в пепельнице. – Шеффилд сказал, что если ты встретишься с ним до собрания, то можешь рассчитывать на определенную компенсацию с его стороны. Я рассмеялся. – Очень любезно, не правда ли? – Я бросил ботинки. – Пошли его к черту.
3.
Я смотрел, как Шеффилд подносит к губам чашку с кофе.
Волосы его слегка поседели, стали реже, но на длинном тонком носу все еще хищно сверкали очки без оправы.
Он перенес поражение более стойко, чем перенес бы его я, окажись я на его месте.
– Где же я ошибся, Джонас? – спросил он таким тоном, словно он доктор, а я пациент. – Ведь я платил достаточно.
Я откинулся на спинку кресла.
– Идея у тебя была правильная, но все дело в том, что ты использовал не ту валюту.
– Не понимаю тебя.
– Киношники совсем другой народ.