Завтра он приедет посмотреть пробу, и если актриса ему понравится, он возьмется за работу.
– Хорошо, – сказал я.
Так всегда бывало с крупными директорами.
Двести тысяч, которые они получали, было для них не главное.
Главное, чтобы им понравился сценарий и актеры.
Боннер направился к двери, но остановился на полпути и оглянулся на Дженни.
– Пока, – сказал он на прощание.
– До свидания, мистер Боннер, – вежливо ответила Дженни.
Я кивнул, и он вышел.
– Могу я теперь сесть? – спросила Дженни.
– Пожалуйста.
Она села и стала смотреть, как я перебираю на столе бумаги: предварительная смета, оценка стоимости декораций.
Боннер был прав, этот фильм будет стоить больших денег.
– Я обязательно должна быть похожей на нее? – тихо спросила Дженни.
– Что? – я оторвал взгляд от бумаг.
– Я обязательно должна быть похожей на нее?
– Почему ты спрашиваешь?
– Не знаю, – Дженни покачала головой. – Просто чувствую себя как-то неуютно, вот и все.
Как будто это больше не я, а моя пустая оболочка. – Я промолчал. – Значит, все, что ты увидел в пробе, это Рину Марлоу? – спросила она.
– Рина была величайшей актрисой, когда-либо появлявшейся на экране, – ответил я.
– Я знаю, – медленно сказала Дженни, – но я не она и никогда ей не стану.
Я посмотрел на нее.
– За две тысячи долларов в неделю ты будешь тем, чем я тебе прикажу быть. – Дженни молча смотрела на меня, взгляд ее был мрачным, и я не мог понять, о чем она думает. – Запомни это, – тихо сказал я. – Тысячи девушек, подобных тебе, ежегодно приезжают в Голливуд.
Я могу выбрать любую.
И если тебе это не нравится, можешь возвращаться к тому, чем занималась до встречи с Боннером на вечеринке.
Во взгляде Дженни появилась настороженность.
Не помешает, если она будет слегка побаиваться меня, а то она слишком самоуверенна.
– А Боннер рассказывал тебе обо мне? – спросила она.
– Он ничего не говорил, да я и не спрашивал.
Все, что мне надо о тебе знать, ты рассказала сама. Девушки вроде тебя всегда ищут режиссеров, в надежде произвести на них впечатление.
Тебе повезло, ты произвела нужное впечатление на одного из них.
Смотри, как бы это впечатление не испарилось.
Дженни облегченно вздохнула, настороженность в ее глазах пропала.
Внезапно она улыбнулась.
– Хорошо, босс, как скажешь.
Я вышел из-за стола, подошел к ней и обнял.
Губы ее были мягкими и теплыми, глаза закрыты.
И в этот момент зазвонил проклятый телефон.
Я взял трубку.
Это звонил Макаллистер из Нью-Йорка.
– Детективы разыскали Уинтропа, – сказал он.
– Хорошо.
Свяжись с ним и вели ему притащить сюда свою задницу.
– Агент сказал, что он никуда не поедет.
– Тогда позвони Монике и попроси ее поговорить с отцом, ее он послушает.
– Я звонил, – быстро сказал Макаллистер, – но она сегодня выехала в Калифорнию на студию «Двадцатый век».
Если тебе нужен Уинтроп, то лучше поговори с ним сам.
– Я слишком занят, чтобы ехать в Нью-Йорк.
– А этого делать и не надо, Эймос в Чикаго.
В местном детективном агентстве тебе объяснят, где его найти.