Это был последний раз, когда я выступал в роли доброго дядюшки.
Я отхлебнул виски и, повернувшись к Дженни, сердито спросил:
– Ты когда-нибудь трахалась в норковом пальто?
На ее лице появилось выражение печали и понимания.
– Нет.
Я плеснул себе еще виски и выпил.
Мы стояли друг против друга и молчали.
Наконец я произнес:
– Ну?
Не спуская с меня глаз, она медленно кивнула, подняла руки и протянула их ко мне. Манто распахнулось, и я увидел ее обнаженное тело.
Когда она заговорила, голос ее прозвучал так, словно она всегда знала, что именно так все и должно произойти.
– Иди к маме, малыш, – ласково прошептала она.
Книга восьмая.
История Дженни Дентон.
1.
Дженни вышла из-за занавески, закрывавшей дверь, и прошла перед камерой.
– Стоп! – закричал директор картины. – Снято!
И все закончилось.
Некоторое время она стояла совершенно отрешенная и часто моргала, потому что погасли мощные софиты.
Потом ощутила знойную августовскую жару и поняла, что близка к обмороку.
Где-то вдалеке Дженни слышала голоса людей, превративших съемочную площадку в сплошной бедлам.
Казалось, что все они смеются и разговаривают одновременно.
Кто-то сунул ей в руку стакан с водой, и она с благодарностью жадно отхлебнула из него.
Внезапно ее затрясло, как в лихорадке, и костюмерша быстро набросила ей на плечи халат, прикрыв ее прозрачное одеяние.
– Спасибо, – прошептала Дженни.
– Не стоит, мисс Дентон, – ответила костюмерша и внимательно посмотрела на нее. – Как вы себя чувствуете?
– Отлично, – сказала Дженни, ощущая на лбу холодный пот.
Костюмерша махнула рукой, и к ним подбежал гример.
Он быстро протер Дженни лицо влажной губкой.
В ноздри ей ударил легкий запах гамамелиса, и она почувствовала себя лучше.
– Мисс Дентон, – сказал гример, – вам лучше немного полежать, вы слишком возбуждены.
Дженни покорно позволила отвести себя в небольшую костюмерную и уложить на кушетку.
Устало закрыла глаза.
Три месяца, на которые были рассчитаны съемки фильма, превратились в пять.
Пять месяцев дневных и ночных съемок, пять месяцев подниматься в пять утра, а ложиться в полночь, а иногда и позже.
Пять месяцев путаницы, пересъемок, переписывания сценария.
Ее снова затрясло, она натянула на себя легкое шерстяное одеяло, но дрожь не проходила.
Дженни закрыла глаза, повернулась набок, согнула ноги и сжалась в комочек.
Постепенно она согрелась и почувствовала себя лучше.
Когда она открыла глаза, то увидела Элен Гейлард, сидящую в кресле напротив.
Дженни не слышала, как Элен вошла в комнату.
– Привет, – сказала Дженни. – Я долго спала?
Элен улыбнулась.
– Около часа, тебе нужен отдых.
– Со мной такого прежде не бывало.
Я чувствую жуткую слабость.
– Ты перенапряглась, но это пройдет.
Когда картина выйдет на экраны, ты станешь звездой – одной из величайших.
– Надеюсь, – просто ответила Дженни и посмотрела на Элен. – Когда я думаю о всех этих людях, о том, как много они работают и как много вкладывают в картину, то понимаю, что не имею права разочаровать их.
– Ты их не разочаровала.