Судя по тому, что я видела, ты просто великолепна. – Элен поднялась с кресла и посмотрела на Дженни. – Я думаю, тебе надо выпить чего-нибудь горячего.
Дженни улыбнулась, увидев, что Элен взяла коробку с порошком какао.
– Шоколад?
– А почему бы и нет?
У тебя от него прибавится больше сил, чем от чая.
А потом, ты уже можешь больше не беспокоиться о диете, картина закончена.
– Слава Богу, – сказала Дженни, поднимаясь с кушетки. – Еще один завтрак из прессованого творога, и я бы не выдержала.
Теперь мне надо снять этот костюм.
Элен кивнула, наблюдая, как Дженни снимает прозрачные широкие шелковые шаровары, прозрачную газовую кофту и расшитый золотом голубой вельветовый жакет – таков был ее костюм в заключительной сцене.
Теперь она уже была довольна тем, что Джонас пригласил ее приехать, хотя сначала отнеслась к предложению без восторга. Элен поняла, что Джонас нашел в этой девушке. Она чем-то напоминала Рину и в то же время обладала собственным шармом. Элен не хотела возвращаться в Голливуд к сплетням, обманам, мелочной ревности. Но больше всего ей не хотелось возвращаться к воспоминаниям. Она долго изучала фотографию Дженни, которую прислал Джонас, пока не поняла, в чем дело. С фотографии смотрели ясные невинные глаза ребенка.
Это было лицо девушки, которая, несмотря на все перипетии жизни, сохранила в чистоте свою душу.
Дженни застегнула бюстгальтер, натянула толстый черный свитер, села и взяла из рук Элен чашку дымящегося шоколада.
– Я чувствую себя совершенно опустошенной, выжатой как лимон, – сказала она, прихлебывая шоколад.
Элен улыбнулась и поднесла к губам свою чашку.
– Так все себя чувствуют, когда заканчиваются съемки.
– Мне кажется, что я уже больше никогда не смогу играть в кино, – задумчиво продолжила Дженни. – И другая роль не будет иметь для меня никакого смысла.
Мне кажется, что я все отдала этому фильму, и у меня уже ничего не осталось.
Элен снова улыбнулась.
– Это пройдет в тот момент, когда к тебе в руки попадет новый сценарий.
– Ты думаешь? – спросила Дженни. – Именно так и бывает?
– Всегда, – кивнула Элен.
Сквозь стенку донесся шум голосов.
– Они там здорово веселятся, – усмехнулась Дженни.
– Корд заказал большой обед и двух барменов. – Элен закончила пить шоколад, поставила чашку и поднялась. – Я ведь зашла попрощаться. Дженни вопросительно посмотрела на нее.
– Ты уезжаешь?
Элен кивнула.
– Сегодня вечерним поездом я возвращаюсь на Восток.
– Ох! – воскликнула Дженни, поднялась и протянула Элен руки. – Спасибо тебе за все, я многому научилась у тебя.
Элен взяла ее за руку.
– Я не хотела возвращаться сюда, но теперь рада, что вернулась.
Они обменялись рукопожатием.
– Надеюсь, мы еще поработаем вместе? – спросила Дженни.
Элен направилась было к двери, но остановилась и внимательно посмотрела на Дженни.
– Уверена, что поработаем.
Если я тебе понадоблюсь, напиши, я всегда буду рада приехать.
Через некоторое время дверь снова открылась, и в нее просунулась голова Эла Петрочелли – начальника отдела рекламы.
Одновременно с ним в комнату ворвалась музыка.
– Пошли, – сказал он, – вечеринка в самом разгаре, Корд пригласил оркестр.
– Минутку, – сказала Дженни и, повернувшись к зеркалу, поправила волосы.
Эл посмотрел на нее.
– Ты что, собираешься идти в таком виде? – скептически спросил он.
– А что?
Фильм ведь закончен.
Эл вошел в комнату и закрыл за собой дверь.
– Но Дженни, детка, постарайся понять.
Там присутствуют представители журнала «Лайф».
Как они оправдаются перед своими читателями, если звезда величайшего фильма, над которым мы работали десять лет, будет одета в поношенный свитер и рейтузы?
Мы должны показать им совсем другое.
– Я не собираюсь снова надевать костюм, – заупрямилась Дженни.
– Ну пожалуйста, детка, я им обещал.