– Ты еще не одета, Дженни? – недовольно спросила Элен. – Нам уже пора идти к мессе.
– Я не пойду, мама, – вяло произнесла Дженни.
– Но ты не была в церкви с тех пор, как вышла из больницы. Ты совсем не выходишь из дома.
– Я выходила, мама. – Дженни повернулась к матери, при ярком солнечном свете круги под ее глазами казались еще более темными. – Но все сразу начинали глазеть на меня и перешептываться.
Я не могу этого выносить.
Не пойду в церковь, не хочу быть для них посмешищем.
– Ты отвергаешь Спасителя! – горячо воскликнула Элен. – Как же ты получишь прощение за свои грехи, если не будешь ходить в церковь?
– За какие грехи ребенку нужно прощение? – раздался позади нее голос мужа.
Она обернулась к нему и завелась еще больше.
– Хватит с нас дома и одного предателя церкви, других нам не надо. – Она обернулась к Дженни. – Одевайся, ты еще успеешь со мной.
– Я не могу, мама, – сказала Дженни. – Я не пойду.
Элен шагнула к дочери и замахнулась на нее.
Внезапно она почувствовала, как железные тиски сомкнулись вокруг ее запястья. Повернув голову, она заглянула мужу в лицо.
Его обычно мягкие голубые глаза были холодными и суровыми.
– Не тронь ребенка, – сказал он. – Ты что, совсем рехнулась?
Элен некоторое время смотрела на него, потом злость ее внезапно прошла, и Элен разом обмякла.
На глазах у нее появились слезы.
– Отец Хадли просил привести Дженни, он сказал, что будет молиться за нее.
Том тоже почувствовал, что гнев отхлынул, и отпустил руку жены, которая бессильно упала вдоль ее тела.
Он повернулся к дочери.
– Ты именно поэтому не хочешь идти в церковь, Дженни-медвежонок?
Потому что они пялятся на тебя?
Дженни кивнула.
– А ты пойдешь, если с тобой пойду я? – вдруг спросил он.
Дженни посмотрела отцу в глаза и прочла в них любовь.
– Да, папа.
– Вот и хорошо, тогда одевайся, а я быстро побреюсь.
Он резко повернулся и вышел из комнаты.
Элен удивленно посмотрела ему вслед, не понимая, что произошло.
Когда они пробирались к своей скамье, по толпе пронесся удивленный шепот.
Краешком глаз Том наблюдал, как все головы поворачиваются в их сторону. Его затрясло от людской жестокости.
Он сжал руку дочери и, улыбаясь, опустился на колени и перекрестился.
Когда они выходили из церкви, ситуация была еще хуже.
У любопытных было время собраться на ступеньках церкви под ярким утренним солнцем.
Так что им предстояло пройти сквозь строй идиотов. * * *
– Вот и все, – сказал Том, когда они завернули за угол.
Они перешли улицу и пошли по направлению к аптеке, расположенной на перекрестке.
Группа подростков, одетых в выходные костюмы, стояла у витрины аптеки и смеялась.
Когда они проходили мимо, подростки замолкли и принялись с любопытством разглядывать их.
Том обернулся и сердито посмотрел на них.
Он услышал, как подростки разом зашептались за его спиной.
Один из парней презрительно хмыкнул, другой рассмеялся, и этот грязный смех болью пронзил его сердце.
Он резко отпустил руку Дженни и вернулся на угол.
Подростки удивленно посмотрели на него, смех застыл у них на губах.
– Над чем вы смеетесь, ребята? – спросил он. Лицо его было белым от злости. – Скажите, может быть, и я посмеюсь вместе с вами. – Они молча, смущенно смотрели на него. – Уходите отсюда, – тихо сказал Том. – И если я когда-нибудь услышу, что вы смеетесь или дурно говорите обо мне или о ком-нибудь из членов моей семьи, то я приду сюда и вы познакомитесь с моими кулаками.
Самый высокий из подростков сделал шаг к Тому и посмотрел на него наглыми глазами.
Он был немного выше Тома, и на губах его играла презрительная усмешка.
– Это свободная страна, и мы можем стоять там, где нам нравится.
Том закипел от возмущения.
Он схватил парня за лацканы пиджака и с силой опустил на колени.