– Значит, это свобода? – закричал он так, что на лбу его вздулись жилы. – Свобода стоять на углу и выбирать, кого изнасиловать вечером? – Он размахнулся и влепил парню пощечину.
Подросток сжался, спесь моментально слетела с него.
– За что, мистер Дентон?
Ведь это не мы трахнули Дженни.
От этих слов кровь застыла у Тома в жилах.
Он стоял с занесенной рукой и смотрел на парня.
Трахнуть Дженни.
Они могут так говорить о его дочери, и с этим ничего нельзя поделать.
Он медленно опустил руку и резко оттолкнул парня от себя.
Оглядел всю компанию, переводя взгляд с одного подростка на другого.
Они просто мальчишки, сказал он себе, нельзя ненавидеть всех мальчишек за то, что совершили два подонка.
Парень прав, они не виноваты.
Он почувствовал себя разбитым.
Если кто и виноват, так это он.
Если бы он был настоящим мужчиной и имел работу, этого, наверное, не случилось бы.
– Убирайтесь отсюда, – сказал он. – И если кто-нибудь из вас еще раз встретит меня здесь, то пусть лучше перейдет на другую сторону улицы.
Подростки посмотрели на него, потом друг на друга. Казалось, они жалели его.
Вдруг, словно по какой-то таинственной команде, они по одному и по двое стали расходиться.
Через несколько минут Том остался один.
Он стоял, пытаясь унять внезапно охватившую его дрожь. Потом побрел к углу, где его ожидали жена с дочерью.
– Вот и все, – сказал он второй раз за утро, взял Дженни за руку, и они пошли к дому.
Но хотя Том и сказал, что все кончено, он знал, что это не кончено и не будет кончено до тех пор, пока он будет жить и помнить. * * *
Холодный сентябрьский ветер напоминал о наступлении осени.
Через окно троллейбуса Дженни посмотрела на остановку.
Отец стоял под фонарем, ожидая ее. Теперь он встречал ее каждый вечер.
Троллейбус остановился, и Дженни вышла.
– Привет, папа.
– Привет, Дженни-медвежонок.
Они пошли к дому. Дженни старалась шагать в ногу с отцом.
– Ну как, удачно сегодня?
Том покачал головой.
– Не понимаю, нигде нет работы.
– Может быть, завтра будет.
– Надеюсь, – сказал он. – Может быть, после выборов кое-что изменится.
Рузвельт говорит, что правительство должно заняться вопросом занятости рабочих, что крупные корпорации оказались не в состоянии его решить.
Он больше заботится о рабочих, чем Гувер с республиканцами. – Том взглянул на дочь. – Как прошел сегодня день?
– Нормально.
На самом деле она чувствовала себя в конторе не очень уютно.
При входе и выходе возле ее стола останавливались агенты различных компаний.
Иногда они просто болтали о пустяках, а иногда пытались назначить свидание.
Может быть, если бы все было иначе, она бы когда и приняла их приглашение.
Но теперь, глядя через стол в их глаза, она знала, о чем они думают.
И вежливо отказывалась. Некоторые смущались и даже краснели, так как понимали, что она прочитала их мысли.
– Тебе не стоит встречать меня каждый вечер, папа, – сказала Дженни. – Я не боюсь возвращаться домой одна.
– Я знаю, что не боишься, я понял это в первый же вечер, когда пришел встречать тебя.
Но мне этого хочется.
Ведь это единственный момент за целый день, когда я ощущаю, что действительно что-то делаю.
Дженни не ответила, и они некоторое время шагали молча.
– Ты хочешь, чтобы я перестал?
– Нет, если хочешь, то встречай, папа.