– Да.
– Ты еще будешь там некоторое время?
– Я собиралась навестить родителей, я не видела их уже три недели, это третье подряд воскресенье...
– Я прослежу, чтобы у тебя было время навестить их на неделе, – оборвал ее Грант. – Пожалуйста, Дженни, мне надо увидеть тебя. – Дженни пребывала в нерешительности, он почувствовал, что она колеблется. – Пожалуйста, Дженни, я сойду с ума, если не увижу тебя.
Она взглянула на часы, был уже восьмой час.
Пока она приедет домой, отцу уже будет пора спать.
Ему удалось найти работу на почте и приходилось вставать очень рано.
– Хорошо, – тихо сказала она.
– Спасибо, Дженни, я буду через двадцать минут. – Напряжение в его голосе спало. – Я люблю тебя.
– Я люблю тебя, – сказала она и услышала щелчок.
Положив трубку, Дженни медленно сняла пальто, аккуратно повесила его в шкаф, села на диван и закурила.
Кто бы мог подумать три месяца назад, когда она пришла сюда на работу, что она влюбится в него?
Но что она могла поделать?
Тем более, что она знала, какая обстановка у него дома.
Он был женат на вздорной молодой богатой женщине, которая постоянно попрекала его тем, что только ее, деньги дали ему возможность открыть эту клинику и что только влияние ее отца открыло ему двери в общество; на женщине, которая родила ему троих детей не потому, что любила его, а потому что была обуреваема сумасбродным желанием навсегда привязать его к себе.
Дженни понимала, почему все свободное время он проводил в клинике – в работе он находил забвение.
А те девушки и женщины, которые приходили к нему на операцию?
Он объяснил ей, почему делает это, и она поняла его.
– А как я должен поступать, Дженни? – спросил он, и его чувственное лицо осветилось внутренней добротой. – Прогонять их и позволять губить свои жизни из-за одной глупой ошибки?
Или толкать их в руки шарлатанов, которые сделают их инвалидами на всю оставшуюся жизнь, если вообще не убьют?
И только потому, что церковь против? Подобные церковные законы уже давно превратились в догму вроде еврейской чепухи о кошерной пище.
Даже наши гражданские законы позволяют делать аборты лишь при определенных обстоятельствах.
Когда-нибудь они будут разрешены, как это уже сделано во многих странах мира – на Кубе, в Дании, Швеции и во многих других. – Он повернул к ней лицо с глубоко посаженными карими глазами. – Став врачом, я давал клятву, что отдам все свои знания и силы для помощи моим пациентам, и эта клятва для меня важнее всего.
И когда бедная, испуганная девочка приходит ко мне за помощью, я не могу в угоду Богу отказать ей.
Это ей было понятно, а вот многого в делах церкви она не понимала.
Дженни помнила, как повела себя церковь в случае с ней.
Если ее добропорядочность была так важна для церкви, почему она не вступилась за ее доброе имя?
Церковь думала только о власти над ней, но не об ответственности за нее.
И она стала очень хорошо относиться к женщинам, обращавшимся за помощью, и сочувствовала им.
Это были молодые женщины, которые не хотели бросать работу, потому что даже вдвоем с мужем не могли толком прокормить уже имевшихся детей; испуганные молодые девушки, иногда еще школьницы или вчерашние выпускницы; женщины среднего возраста, уже имевшие взрослых детей; и даже телефонные проститутки, жившие одни днем и прячущие свой страх за фальшивым вызывающим смехом.
Она жалела их так же, как и он, а от этой жалости до любви к нему оставался всего один шаг.
Это случилось, когда она уже месяц проработала в клинике.
Находясь наверху, Дженни услышала голос в нижних комнатах.
Было уже около восьми вечера, и сначала она подумала, что идет вечерний прием, но потом вспомнила, что вечерний прием по понедельникам, средам и пятницам.
Она зажгла газ, поставила на плиту кофейник и, накинув халат, спустилась вниз.
Когда она открыла дверь его кабинета, Грант сидел за столом с посеревшим от усталости лицом.
– Прошу прощения, доктор, я не знала, что это вы.
Услышала шум и спустилась.
Он слабо улыбнулся.
– Все в порядке, мисс Дентон.
– Спокойной ночи, доктор, – сказала Дженни, взявшись за дверь.
– Минутку, мисс Дентон.
Дженни посмотрела на него.
– Да, доктор?
– Мы все время так заняты, что у меня не было времени спросить вас, нравится ли вам здесь?
– Да, доктор, очень, – кивнула она.
– Я рад.
– Вам лучше поехать домой, доктор.
Вы выглядите усталым.
– Домой? – спросил он, и горькая усмешка промелькнула на его губах. – Мой дом здесь, мисс Дентон, а там я просто ночую.