Он свернул газету.
– Думаю, что сегодня она уже не придет.
Пойду-ка я спать.
Ребята из союза сказали, что будут наблюдать, как я работаю, поэтому мне нельзя опаздывать.
Элен презрительно фыркнула.
– Послушать этих коммунистов из Рабочего союза, так ты должен молиться на них за то, что получил эту работу.
– Они хорошие парни, этого нельзя отрицать.
Ведь именно они настояли, чтобы меня приняли на полный рабочий день, а не на половину.
Они защищают интересы рабочих.
– Коммунисты все безбожники.
Отец Хадли говорил мне, что они против церкви, потому что не верят в Бога.
Он сказал, что они заигрывают с рабочими, чтобы захватить власть, как в России.
А захватив власть, они закроют все церкви и превратят нас в рабов.
– Ну и что, что безбожники?
Сам-то отец Хадли не нашел мне работу и не оплатил наши счета.
Нет, именно союз предоставил мне работу, и я достаточно зарабатываю, чтобы выплачивать аренду и покупать пищу.
Меня не интересует, как их называет отец Хадли, главное, что они хорошо отнеслись ко мне.
Элен презрительно ухмыльнулась.
– Хорошая у меня семейка.
Муж коммунист и дочь, у которой никогда нет времени зайти домой.
– Наверное, она занята, ты же знаешь, какая у нее ответственная работа.
Сестры из колледжа Святой Марии говорили на выпуске, что ей повезло, что она будет работать с таким знаменитым врачом.
– Конечно, но должна же она иногда приходить домой?
Могу поспорить, что она не была в церкви с тех пор, как закончила колледж.
– Откуда ты знаешь? – сердито спросил Том. – Разве церковь Святого Павла единственная в Сан-Франциско?
– Знаю, – ответила Элен. – Я это чувствую.
Она не хочет приходить к нам, потому что зарабатывает теперь уйму денег и стыдится нас.
– А чем ей гордиться?
Твоими церковными проповедями или ребятами на улице, которые все еще перешептываются и смеются ей вслед.
Что ей за радость приходить домой?
Элен пропустила его речь мимо ушей.
– Не хорошо, если девушка ночует не дома, – упрямо твердила она. – Мы с тобой знаем, что творятся там, на холмах, где все спят с чужими женами и пьянствуют.
Я тоже читаю газеты.
– Дженни хорошая девушка, она не будет этим заниматься.
– А я не уверена.
Соблазн всегда сладок, а мы ведь с тобой знаем, что она уже вкусила соблазна.
– Ты что, не веришь ей? – сердито спросил Том. – Ты веришь этим двум ублюдкам, а не собственной дочери?
– А почему она тогда не пошла в суд?
Если в их словах совсем не было правды, то чего ей было бояться?
Так нет, она взяла тысячу долларов и заработала славу шлюхи.
– Ты ведь отлично знаешь, почему она так поступила, – ответил Том. – И можешь сказать за это спасибо своей церкви.
Они даже не пожелали пойти в суд, чтобы подтвердить ее добропорядочность.
Побоялись, что родителям парней это не понравится, и они урежут свои еженедельные пожертвования.
– Церковь послала ее учиться в колледж и обеспечила работой. * * *
– Так на что же ты тогда жалуешься?
Элен тихо сидела на кухне, прислушиваясь как муж сердито сбрасывает ботинки и раздевается в спальне.
Потом она поднялась и пощупала водогрей.
Горячая ванна должна немного успокоить боль, от дождевой погоды опять разыгрался артрит.
Она взяла спички и наклонилась к нагревателю.
Чиркнув спичкой, отвела в сторону рычаг запальника, пламя вздрогнуло и спичка потухла.