Все одновременно увидели это, заглянув в разрез, сделанный хирургом. Отвратительную серую пленку, почти полностью покрывающую одну почку, и тонкими извилистыми нитями тянущуюся на другую.
Не поднимая головы, хирург положил два удаленных кусочка гнойной ткани на предметные стекла, которые Дженни держала в руках.
Не поворачиваясь, она передала их стоящей рядом сестре.
– На патологию, – прошептала она.
Сестра отошла, а Дженни ловким движением взяла два зажима, которыми ассистент хирурга перетянул вены после того, как хирург перерезал их.
– Вы не будете ждать результатов биопсии? – спросил доктор Колтон, стоявший рядом с хирургом. – Нет, – ответил хирург, не отрываясь от своего дела и не поднимая головы.
Действия его были быстрыми, он готовился удалить пораженную почку.
Колтон замялся.
– Чарльз Стандхерст не обычный пациент.
Все, стоящие возле операционного стола, знали это.
Время от времени старик, тихо лежащий сейчас перед ними, занимал пост, который ему нравился.
Губернатора, сенатора, кого угодно.
Владея более чем двадцатью крупными газетами по всей стране, получая доходы от добычи нефти и золота, он всегда мечтал быть самим собой.
Хирург, сравнительно молодой человек, быстро ставший одним из крупнейших в мире специалистов по мочеполовым болезням и специально прилетевший из Нью-Йорка на эту операцию, начал вынимать почку.
Сестра, подошедшая сзади к Дженни, легонько похлопала ее по плечу.
Дженни взяла у нее листок бумаги и протянула хирургу так, чтобы он мог прочитать написанное.
Она тоже видела отпечатанные слова.
Карцинома.
Метастаз.
Злокачественная.
Хирург бросил взгляд на доктора Колтона.
– Ну вот, теперь он вполне обычный пациент.
Мистер Стандхерст проснулся на следующее утро, когда хирург зашел к нему в палату.
Если врач и обратил внимание на телетайп, стрекочущий в углу палаты, то не подал виду.
Он подошел к кровати и посмотрел на пациента.
– Я пришел попрощаться с вами, мистер Стандхерст.
Сейчас я улетаю в Нью-Йорк.
Старик посмотрел на него и улыбнулся.
– Привет, доктор.
Кто-нибудь говорил вам, что ваш отец торговал готовым платьем?
– Мой отец и сейчас этим занимается, мистер Стандхерст.
– Знаю, – быстро ответил Стандхерст. – У него до сих пор есть магазин на Стентон-стрит.
Я много знаю о вас.
В двадцать седьмом году, когда вы выпускались из колледжа, вы были президентом общества в поддержку Сакко и Ванцетти, членом общества молодых социалистов, кроме того, вы были первым хирургом, который не первом году практики стал членом Американского колледжа хирургов.
Вы до сих пор зарегистрированы в Нью-Йорке как социалист и на выборах президента, возможно, будете голосовать за Нормана Томаса.
Хирург улыбнулся.
– Вы знаете всю мою подноготную.
– Конечно, знаю.
Неужели вы думаете, что я доверил бы резать себя первому встречному?
– Я думаю, вас должно было обеспокоить то, что вы узнали обо мне.
Вы же знаете, что мы, социалисты, думаем о вас.
Старик засмеялся, но внезапно скривился от боли.
– Черт!
Как я себе представляю, вы, в первую очередь, врач, а уж во вторую социалист. – Он внимательно посмотрел на доктора. – Знаете, доктор, если вы будете голосовать за кандидата от Республиканской партии, то менее чем за три года я сделаю вас миллионером.
Доктор рассмеялся и покачал головой.
– Нет, спасибо.
Меня это не волнует.
– А почему вы пришли и не спрашиваете, как я себя чувствую?
Колтон заходил уже четыре раза и каждый раз задавал мне этот вопрос.
Доктор пожал плечами.