В этот раз она посмотрела на нее более внимательно, потом неожиданно улыбнулась.
– Может быть, ты и лишился мужской силы, Чарли, – доверительным тоном сказала она, – но ты определенно не лишился вкуса.
Раскрыв от удивления рот, Дженни посмотрела на женщину.
Стандхерст начал хохотать, в это время дворецкий принес еще одно кресло.
Он поставил его у стола, и миссис Шварц села.
– Рюмку хереса для миссис Шварц, Джадсон, – сказал Стандхерст, и дворецкий, кивнув, удалился.
– Тебе, наверное, интересно, о чем мы говорим? – спросил Стандхерст у Дженни.
Она кивнула. – Двадцать пять лет назад Аида Шварц содержала лучший публичный дом в Чикаго.
Миссис Шварц наклонилась и похлопала Стандхесрта по руке.
– Чарли все помнит, – сказала она, обращаясь к Дженни. – Он даже помнит, что я никогда ничего не пила, кроме хереса. – Она взглянула на бокал, стоящий на столе. – А ты, как я полагаю, по-прежнему пьешь шампанское со льдом из высокого бокала?
– От старых привычек, как и от старых друзей, трудно отвыкнуть, Аида, – последовал ответ.
Дворецкий принес херес.
Миссис Шварц подняла рюмку, пригубила из нее, повернулась к дворецкому и улыбнулась.
– Спасибо.
– Благодарю вас, мадам.
– Очень вкусно.
Вы просто не представляете, как сейчас сложно получить хороший коктейль даже в самых дорогих ресторанах.
Такое впечатление, что современные дамы не пьют ничего, кроме мартини. – Она с отвращением передернула плечами. – Ужасно.
В мое время дамы даже не помышляли о том, чтобы попробовать что-нибудь подобное.
Стандхерст посмотрел на Дженни.
– Аида не позволяла своим девочкам пить ничего, кроме хереса.
– Виски затуманивает мозги, а моим девочкам платили не за то, чтобы они пили.
Стандхерст хихикнул.
– Это точно.
А ты помнишь, Аида, как я перед войной приходил в твое заведение делать массаж простаты?
– Конечно, помню.
– У меня были небольшие неприятности со здоровьем, и доктор порекомендовал мне три раза в месяц делать массаж простаты.
Первый раз я пришел на массаж к нему в кабинет, но после сеанса подумал, что если уж мне надо делать массаж, то, по крайней мере, было бы неплохо получать от этого удовольствие.
Итак, три раза в неделю я приходил на массаж в заведение Аиды.
– Но он не сказал тебе, – добавила Аида, – что массаж ужасно возбуждал его, а мои девочки были приучены никогда не разочаровывать гостей.
Когда через две недели Чарли снова пришел к доктору и все ему объяснил, доктор ужасно расстроился.
– Он сказал, что подаст на Аиду в суд за медицинскую практику без лицензии, – со смехом закончил Стандхерст.
Миссис Шварц снова наклонилась и дружески похлопала его по руке.
– А ты помнишь Эда Барри?
– Конечно, – ответил Стандхерст, смеясь и поглядывая на Дженни. – Эд Барри был из тех твердолобых баптистов-южан, которые всюду суют свой нос и немедленно навешивают ярлык греха.
Ну так вот, это было накануне выборов, и Эд баллотировался в губернаторы.
Я предложил ему выпить за успех, и к полуночи он был совершенно пьян.
Не говоря ему, куда мы идем, я отвел его к Аиде.
Это приключение произвело на него неизгладимое впечатление. – Стандхерст зашелся в смехе так, что на глаза у него навернулись слезы. – Бедный старина Эд.
Он проиграл выборы, но так и не догадался почему.
И вот в один прекрасный день, когда мы ушли на войну, Аида закрыла сове заведение, а он сидел в баре и плакал, как будто наступил конец света.
– А почему вы закрылись? – поинтересовалась Дженни.
– На это было несколько причин, – серьезно сказала Аида поворачиваясь к Дженни. – Во время и после войны появилось множество девушек, которые готовы были раздавать себя направо и налево, и стало все трудней подбирать девушек действительно заинтересованных в работе по высшему классу, который поддерживался у меня в заведении.
Все хотели быть просто шлюхами.
И так как я не нуждалась в деньгах, я закрыла свое заведение.
– Аида очень практичная женщина.
Она вложила все деньги в недвижимость и в многоквартирные дома здесь и в большинстве крупных городов по всей стране. – Стандхерст посмотрел на нее. – И сколько ты сейчас стоишь, Аида?
Она пожала плечами.
– Миллионов шесть, может, чуть больше или меньше.
И все благодаря тебе и еще нескольким друзьям, вроде тебя.