Чарли закрыл глаза и молча лежал так некоторое время.
Потом он открыл их, и Дженни увидела в них ужас, которого никогда не видела раньше.
– Мне кажется, что я задыхаюсь, – сказал он, прижимая руку ко рту.
Не оборачиваясь, она быстро взяла со столика плевательницу.
Он тяжело закашлялся, сплевывая отвратительную черную мокроту.
Дженни убрала плевательницу, вытерла Стандхерсту рот и грудь, и снова уложила его на подушку.
Он посмотрел на нее глазами полными слез и попытался улыбнуться.
– Боже, – хрипло прошептал он, – это же вкус моей собственной мочи.
Дженни промолчала, и Чарли медленно закрыл глаза.
Она видела, как его трясет от боли.
Через несколько минут он заговорил, не открывая глаз.
– Ты знаешь, Дженни, я думаю, что наступает та самая сладкая агония, которой я еще не испытывал.
Он открыл глаза и посмотрел на нее.
Страх исчез из его глаз, уступив место глубокому мудрому спокойствию.
Он слабо улыбнулся.
– Все хорошо, Дженни, – прошептал он, глядя ей прямо в глаза. – Пора.
Не отрывая глаз от его лица, Дженни взяла со столика ампулу.
Автоматически нащупала вену и сделала укол.
Чарли снова улыбнулся, когда увидел в ее руке следующую ампулу.
– Спасибо, Дженни, – прошептал он.
Дженни нагнулась и поцеловала его бледный, влажный лоб.
– До свидания, Чарли.
Он откинулся на подушку и закрыл глаза, Дженни ввела ему вторую ампулу.
Вскоре на покрывале лежало уже шесть пустых ампул.
Она сидела на краю кровати и щупала пульс, который становился все слабее и слабее.
Наконец он исчез.
Дженни некоторое время смотрела на Стандхерста, потом закрыла ему веки и натянула на лицо простыню.
Она поднялась, спрятала в карман халата пустые ампулы и медленно подошла к телефону.
Когда она шла в свою комнату, в вестибюле ее остановил дворецкий, в руке он держал конверт.
– Мистер Стандхерст просил передать вам это, мисс Дентон.
Он вручил мне его перед вашим дежурством сегодня утром.
– Спасибо, Джадсон.
Войдя в свою комнату, она закрыла дверь и распечатала конверт.
В нем лежали пять бумажек по тысяче долларов и небольшая записка от руки.
"Дорогая Дженни.
Теперь тебе ясно, почему я хотел, чтобы ты была со мной.
Я никогда не понимал ложного милосердия, заключающегося в продлении агонии умирающего.
В конверте ты найдешь свое выходное пособие.
Ты можешь распорядиться им, как тебе заблагорассудится: оставить на черный день, если будешь продолжать растрачивать свою жизнь на такое неприбыльное занятие, как уход за больными; или, если у тебя есть ум, во что я верю, и ты чувствуешь себя женщиной, то ты используешь эти деньги как плату за обучение в школе Аиды, которую я ради благозвучия назову «колледж Стандхерста», из которого ты выйдешь в роскошную жизнь.
С благодарностью и любовью остаюсь всегда твой
Н.И. Стандхерст".
Держа в руках записку, Дженни подошла к шкафу и достала свой чемодан.
Положив его на кровать, начала медленно собирать вещи.
Спустя час она поднималась по ступенькам церкви, поправляя на ходу шарф, закутывавший голову и горло.
Войдя в церковь, она преклонила колени, потом пошла по проходу, ведущему к алтарю, и свернула налево к статуе Богоматери.
Дженни опустилась на колени, сложила руки и склонила голову.
Потом, поднявшись, взяла с подноса свечку, зажгла ее и поставила вместе с другими свечками перед статуей.
Вновь склонив голову, она постояла так некоторое время, потом повернулась и быстро направилась к выходу.
Возле дверей она опустила пальцы в чашу со святой водой и перекрестилась, затем достала кошелек и сунула банкноту в щель ящика для пожертвований.
В этот вечер приходский священник был приятно удивлен.