– Мне он не нравится.
– Мне тоже, но Морис сказал, что фильм принесет кучу денег.
– Меня это не волнует, – сказал Джонас. – Я не хочу, чтобы ты снималась в нем. – Он подошел к телефону. – Соедините меня с мистером Боннером в Шерри-Незерлэнд.
Морис, это Джонас, – отрывисто произнес он через некоторое время, – отмени съемку «Звездных глаз», я не хочу, чтобы Дентон снималась в этой картине.
Дженни услышала в трубке возмущенные возражения Боннера.
– Меня это не волнует, – сказал Джонас. – Найди кого-нибудь еще на эту роль... Кого?.. Хейворт, Шеридан, да кого хочешь И запомни, что отныне Дентон не будет играть ни в одном фильме, если я не одобрю сценарий. – Он положил трубку и повернулся к Дженни.
На лице его была улыбка. – Ты слышала?
– Да, босс, – улыбнулась Дженни.
Фотография имела громадный успех, она была повсюду: на стенах, в витринах, на календарях и почтовых открытках.
Дженни стала знаменитой, теперь она была звезда, и вот, вернувшись в Калифорнию, она узнала, что Джонас подготовил для нее новый контракт.
В течение целого года, того самого года, когда был совершен налет на Перл-Харбор, она не снялась ни в одной картине.
«Грешница» уже второй год шла в Нью-Йорке в кинотеатре Нормана и неизменно пользовалась успехом.
Картина претендовала на звание самого кассового фильма, когда-либо созданного компанией.
Дни тянулись однообразно, строго по расписанию.
Не считая появлений на премьерах в различных городах, она постоянно жила на Побережье.
Каждое утро она приходила на студию, где за занятиями по драматическому искусству следовал завтрак, обычно с репортерами, желающими взять интервью, а затем днем – уроки декламации, пения и танцев.
Вечерами она обычно бывала одна, за исключением тех случаев, когда приезжал Джонас, тогда она проводила с ним каждый вечер.
Иногда она обедала с Дэвидом и Розой Вулф.
Ей нравилась Роза и прелестный малыш, который только учился ходить и носил громкое имя Генри Бернард в честь отца и дяди Дэвида.
Но большую часть свободного времени она находилась в своем маленьком домике вместе с мексиканской служанкой.
Она была девушкой Джонаса и оставалась ею.
Только с ним она не чувствовала одиночества и бесцельности своего существования, мысль о котором все сильнее тревожила ее.
Дженни начала тяготиться бездельем, ей пора было работать.
Она по несколько раз перечитывала сценарии, и когда ей казалось, что она нашла что-то подходящее, она звонила Джонасу.
Как всегда, он обещал ей прочитать сценарий, потом звонил через несколько дней и говорил, что это не для нее, и всегда находил причину.
Однажды, в раздражении, Дженни спросила у него, зачем он платит ей деньги, если ей все равно нечего делать.
Некоторое время он молчал, потом произнес спокойным, холодным тоном:
– Ты не актриса, ты звезда.
А звезды могут сиять только там, где все совершенно.
Через несколько дней к ней зашел Эл Петрочелли, заведующий отделом рекламы.
– Боб Хоуп устраивает представление для ребят в военном лагере Пендлтон, он хочет, чтобы ты выступила.
Дженни отложила сценарий, который читала.
– А можно? – спросила она Эла.
Оба понимали, что имеется в виду.
– Боннер говорил с Кордом, и тот согласился, что тебе это будет полезно.
Ди Сантис подготовил для тебя номер.
– Хорошо, – сказала Дженни, поднимаясь с дивана. – Было бы замечательно снова заняться делом.
И вот теперь, после шести недель усиленных репетиций небольшой вступительной речи и песни, тщательно подобранной и аранжированной, чтобы наилучшим образом преподнести ее низкий с хрипотцой голос, она стояла за кулисами самодельной сцены в ожидании своего выхода.
Ей было холодно, несмотря на норковое манто.
Дженни приоткрыла занавес и взглянула на публику.
Громкий смех пробежал по рядам солдат, она не смогла окинуть взглядом всех, поскольку задние ряды скрывала темнота.
Хоуп как раз выдал одну из своих непристойных солдатских шуток, которых он никогда не позволял себе во время других гастролей.
Все еще дрожа, она отошла от занавеса.
– Нервничаешь? – спросил Эл. – Никогда не выступала перед такой аудиторией?
Не волнуйся, все будет отлично.
Внезапно Дженни вспомнила Аиду и свое выступление перед небольшой группкой преуспевающих дельцов в Новом Орлеане.
– О, мне приходилось раньше выступать перед публикой. – Увидев на лице Эла удивление, она пояснила: – Когда я училась в колледже.
Дженни снова стала наблюдать за Бобом Хоупом.
Воспоминания немного отвлекли ее.
Эл повернулся к солдату, стоявшему рядом с ним.