– Она закончится в следующем месяце.
Похоже, что все мои мысли отразились у меня на лице, потому что, увидев мой раскрытый рот, Штрассмер быстро сказал:
– Нет, я не сумасшедший, герр Корд.
Никому другому я бы этого не сказал, только вам...
Так я смогу отплатить вам за спасение моей жизни, ибо знаю, как это важно для вашего бизнеса.
– Но... но каким образом...
– Большего я вам сказать не могу, – оборвал он меня. – Поверьте мне.
В следующем месяце Япония будет раздавлена! – Штрассмер повернулся и почти выбежал на улицу.
Некоторое время я смотрел ему вслед, потом подошел к раковине и умыл лицо холодной водой.
Похоже, что с головой у меня было похуже, чем у него, потому что я начинал верить в то, что он сказал.
Но почему?
Да, мы потрепали япошек, но они еще удерживают Малайю, Гонконг и голландскую Ост-Индию.
А с их философией камикадзе будет довольно сложно закончить войну в течение одного месяца.
Я все еще рассуждал об этом, когда мы с Моррисом ехали к поезду.
– Знаешь, кого я здесь встретил? – спросил я у него и, не дожидаясь ответа, сказал: – Отто Штрассмера.
Моррис облегченно улыбнулся.
Наверное, он полагал, что я ему устрою разнос за то, что он ничего не сказал мне о том пилоте.
– Хороший маленький человек, – сказал Моррис. – Как у него дела?
– Да вроде все в порядке.
Он возвращался в Нью-Йорк. – Я посмотрел в окно на пустыню. – Между прочим, ты не слышал, над чем он работал?
– Точно не знаю.
– Ну а примерно?
– Я слышал кое-что, – сказал Моррис, – от одного друга в Клубе инженеров, который тоже немного работал над этой проблемой.
Он говорил, что это называется Манхэттенский проект, что он связан с профессором Эйнштейном.
У меня в изумлении поднялись брови.
– А что мог Штрассмер делать для такого человека, как Эйнштейн?
Моррис снова улыбнулся.
– Но ведь изобрел же Штрассмер пластмассовые пивные кружки, которые прочнее металлических?
– Ну и что?
– Возможно, что профессору понадобилось, чтобы Штрассмер изобрел пластмассовый контейнер для хранения его атомов? – смеясь, предположил Моррис.
Я почувствовал громадное возбуждение.
Контейнер для атомов, энергия в бутылке, готовая взорваться, если вынуть пробку.
Маленький человек не был сумасшедшим, он знал, о чем говорил.
Сумасшедшим был я.
Я был уверен, что произошло чудо.
Штрассмер и его друзья приехали в пустыню и сделали это чудо. Теперь они уезжают домой, их работа закончена.
Меня совершенно не интересовало, что это была за работа и как они ее делали.
Но я был глубоко уверен, что это произошло.
Чудо, которое положит конец войне.
2.
Я вышел из поезда в Рино, а Моррис поехал дальше в Лос-Анджелес.
Не было времени звонить Роберу на ранчо, поэтому на фабрику я отправился на такси.
Мы проехали под вывеской «Корд Эксплоузивз» через стальные ворота, которые теперь на милю отстояли от основного здания фабрики.
Во время войны фабрика стремительно разрослась, как, впрочем, и все другие наши предприятия.
Казалось, что не имеет значения, чем мы занимаемся – нам всегда не хватало места.
Я расплатился с шофером, он уехал, а я стоял и смотрел на старое здание фабрики.
Оно выглядело тусклым и обветшалым по сравнению с новыми корпусами, и одна лишь белоснежная крыша по-прежнему сверкала на солнце.
У меня никогда и мысли не возникало перенести свой кабинет в новое здание, как это сделали другие члены администрации.
Тщательно раздавив каблуком сигарету, я вошел в здание.
Здесь пахло как всегда, и, как всегда, когда я проходил мимо рабочих, я услышал их шепот: