Мы с женой хотели бы немного побыть с ними, познакомиться, пока не поздно.
Я рассмеялся.
– Ты говоришь так, словно в любую минуту можешь отдать концы.
Ты же еще молодой.
– Мне шестьдесят три.
Я с тобой уже двадцать лет.
Я посмотрел на Макаллистера.
Двадцать лет.
Как быстро они пролетели!
Военные врачи были правы, я уже далеко не юноша.
– Нам будет не хватать тебя, – сердечно произнес я. – Не знаю, как мы без тебя управимся? – Я говорил искренно.
Макаллистер был единственным человеком, на которого я мог опереться в любой момент, когда бы мне ни понадобилась его помощь.
– Управитесь.
На нас сейчас работают свыше сорока адвокатов, и каждый специалист в своей области.
Ты больше не одиночка, ты – владелец крупной компании и должен иметь мощный механизм законников, которые отстаивали бы твои интересы.
– Ну и что?
Нельзя позвонить механизму среди ночи, когда у тебя неприятности.
– Этому можно, он укомплектован на все случаи жизни.
– А что ты будешь делать?
Только не говори, что роль дедушку – это единственное, что тебе нужно для счастья.
Тебе же надо будет чем-то занять свои мозги.
– Я думал об этом, – серьезно ответил Макаллистер. – Я так долго имел дело с корпорациями и законами о налогах, что почти забыл о более важном – законах, регламентирующих жизнь людей. – Он снова потянулся за бутылкой и налил себе немного виски.
Ему было непросто сидеть вот так и делиться со мной своими проблемами. – Думаю, что займусь частной практикой в каком-нибудь маленьком городке, наверняка ко мне станут обращаться за помощью.
Я устал от постоянных разговоров о миллионах.
Мне хочется помогать несчастным, которые в этом действительно нуждаются.
Я посмотрел на Макаллистера.
Проработать с человеком двадцать лет и так до конца и не узнать его.
Никогда не предполагал о такой черте его характера.
– Безусловно, мы аннулируем все контракты и соглашения, которые заключены между нами, – сказал Макаллистер.
Я знал, что он не нуждается в деньгах, но и мне они были не нужны.
– Зачем, черт возьми?
Приходи на совет директоров раз в несколько месяцев, я, по крайней мере, смогу хоть изредка видеться с тобой.
– Значит, ты... согласен?
– Конечно, – кивнул я, – но подождем конца войны. * * *
По мере того, как Макаллистер просматривал условия каждого контракта, стопка бумаг перед ним росла.
Наконец он закончил и посмотрел на меня.
– В каждом контракте достаточно статей, защищающих нас от расторжения. За исключением одного.
В нем оговариваются поставки до окончания войны.
– Что это за контракт?
– Летающая лодка, которую мы строим для флота в Сан-Диего.
Я знал, о чем он говорит.
«Центурион».
Предполагалось, что это будет крупнейший самолет, который когда-либо создавался. Он сможет перевозить полную роту в сто пятьдесят человек, двенадцать членов экипажа, два легких плавающих танка, гаубицы, легкую артиллерию, оружие, боеприпасы.
Я считал, что подобный самолет будет очень полезен при высадке десанта на небольшие острова Тихого океана.
– А почему мы заключили такой контракт?
– Ты сам этого захотел.
Я вспомнил.
Флотские не верили, что такой большой самолет сможет взлететь, поэтому я навязал им сделку, в которой предусматривалось, что полностью испытанный самолет будет представлен до конца войны.
Это было свыше семи месяцев назад.
Неприятности с этим самолетом начались сразу.