– Дайте мне студию, – он прикрыл микрофон рукой, – сейчас скажу им, чтобы запустили что-нибудь.
Вернувшись к телевизору, Макаллистер повернул ручку.
Экран вспыхнул, и замелькали круги и линии, потом появились буквы:
«Корд Электронике представляет».
А за буквами – сцена из боевика: мужчина на лошади скакал прямо в объектив камеры.
Когда лицо мужчины показали крупным планом, я увидел, что это Невада.
Сцену я тоже узнал, это был эпизод из «Предателя».
Минут пять мы молча смотрели на экран.
– Черт меня побери, – произнес Невада, когда просмотр закончился.
Я взглянул на Робера, на лице его было написано восхищение и изумление.
– Вот это я понимаю чудо, мистер Джонас, – тихо сказал Робер, – теперь я смогу смотреть кино дома, а не сидеть на галерке с неграми.
– Так вот почему все хотят купить мои старые фильмы, – сказал Невада.
Я посмотрел на него.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты помнишь те дополнительные девяносто фильмов, которые я сделал и которые теперь принадлежат мне? – Я кивнул. – Меня обхаживают, чтобы я продал их, предлагают хорошие деньги, по пять тысяч за картину.
– В кинобизнесе я уяснил одну вещь, – сказал я. – Никогда не следует продавать права на то, с чего можно получать проценты.
– Ты имеешь в виду сдавать их в прокат, как в кинотеатры?
– Конечно, я знаю эти вещательные компании.
Если они покупают вещь за пять тысяч, значит, собираются выжать из нее пятьдесят.
– Я не силен в таких сделках, – сказал Невада. – Мак, может быть ты мне поможешь?
– Не знаю, Невада, я ведь не агент.
– Займись этим, Мак, – сказал я. – Вспомни, как ты учил меня брать на заметку все, что стоит денег.
Макаллистер неожиданно улыбнулся.
– Хорошо, Невада.
Я почувствовал резкую усталость и откинулся на спинку кресла.
Робер моментально подскочил ко мне.
– Вы в порядке, мистер Джонас?
– Просто притомился немного.
– Так может быть, лучше заночевать здесь, а на ранчо отправимся завтра утром?
Я посмотрел на Робера.
Идея лечь в постель была очень привлекательной, от этого кресла у меня болела задница.
– Я вызову машину, – сказал Макаллистер, поднимая телефонную трубку. – А по пути в город забросите меня на студию, мне надо закончить там кое-какие дела.
Всю дорогу до студии я напряженно размышлял, и когда машина остановилась у ее ворот, мне сразу все стало ясно.
– И все-таки нам надо искать замену Боннеру, – сказал Макаллистер, вылезая из машины. – Вряд ли выйдет что-нибудь хорошее, если студией будет руководить адвокат.
Я ничего не смыслю в кино.
Я задумчиво посмотрел на него.
Конечно, он был прав.
Но кому же доверить студию?
Меня это дело больше не волновало.
В моем воображении не осталось ни одного сюжета, который я хотел бы воплотить на экране и показать миру.
Тем более что в том кабинете, из которого я только что вышел, стоял небольшой ящичек с экраном, который скоро будет в каждом доме.
Богатом и бедном. И этот ящичек завладеет всеми фильмами, чего никогда не смогут сделать кинотеатры.
Словом, фильмы меня больше не интересовали.
Даже будучи ребенком, если уж я и расставался с игрушкой, то расставался с ней навсегда, чтобы больше никогда к ней не возвращаться.
– Продай кинотеатра, – прошептал я Макаллистеру.
– Что? – воскликнул он, не поверив своим ушам. – Ведь только они и приносят какие-то деньги.
– Продай кинотеатры, – повторил я. – Через десять лет в них уже никто не будет ходить, во всяком случае не столько народа, сколько сейчас.
Люди смогут смотреть кино прямо дома.
– А что делать со студией? – В голосе Макаллистера прозвучал легкий сарказм. – Тоже продать?
– Да, – тихо ответил я. – Но не сейчас.