– Да, когда я увидел ее с этой прической, то подумал, что не видел прежде, чтобы девочка была так похожа на отца.
Вылитый ты в детстве.
Я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова от удивления.
Старый идиот, наверное, рехнулся.
Все знали, что Джо-Энн не моя дочь.
Доктор внезапно рассмеялся и хлопнул себя рукой по бедру.
– Никогда не забуду, как ее мать пришла ко мне.
Тогда она, конечно, еще была твоей женой.
В жизни не приходилось мне видеть такой большой живот.
Я подумал, что именно в этом и кроется причина твоей поспешной женитьбы, что она уже давно беременна. – Доктор посмотрел на меня и улыбнулся. – Но я думал так, пока не осмотрел ее.
Каково было мое удивление, когда я обнаружил, что у нее всего шесть недель.
Так уж протекала беременность.
Но ее это очень огорчало, она нервничала, что ее разнесло, как воздушный шар.
Я даже на всякий случай проверил по газетам дату вашей свадьбы.
И даю голову на отсечение, что вы зачали дитя через две недели после свадьбы.
И тут я должен сказать тебе, сынок, что если ты трахаешь, то попадаешь в точку. – Продолжая смеяться, доктор вышел.
Я почувствовал в горле твердый комок и опустился на диван.
Все это время, все эти годы я был неправ.
Внезапно я понял, о чем хотел поговорить со мной Эймос перед полетом.
Он видел, как я был взбешен в тот вечер и обернул мою собственную ненависть против меня.
И Моника ничего не смогла поделать.
Какое сочетание – Эймос и я.
Но для него, по крайней мере, история не была загадочной.
И он, хотя никто его не упрекал, все-таки хотел предпринять попытку все уладить.
А я, я даже не дал себе труда повернуть голову, чтобы рассмотреть правду.
Мне доставляло удовольствие быть одному, обвиняя весь мир в собственной глупости.
Я не ладил с отцом, потому что думал, что он не любит меня.
Какая страшная ирония!
Теперь я мог понять правду.
Это не в его любви я всегда сомневался, а в своей.
В глубине души я всегда понимал, что никогда не смогу любить его так же, как он меня.
Я посмотрел на Неваду, который по-прежнему стоял, прислонившись к стене, но уже не улыбался.
– Ты тоже знал?
– Конечно, – кивнул он. – Все знали, кроме тебя.
Я закрыл глаза.
Теперь все встало на свои места.
Тогда, в больнице, посмотрев на себя в зеркало, я увидел лицо отца.
Это же сходство я увидел в Джо-Энн, когда мне почудилось в ней что-то знакомое.
Лицо ее отца.
Мое собственное лицо.
– Что мне делать, Невада? – застонал я.
– А что, собственно, тебя беспокоит, сынок?
– Я хочу, чтобы они вернулись.
– Ты действительно этого хочешь?
Я кивнул.
– Тогда верни их, – сказал он и посмотрел на часы. – До отхода поезда еще пятнадцать минут.
– Но как?
Мы ведь не успеем.
– Вот телефон, – Невада кивнул на стол.
Я схватил телефонную трубку, позвонил в кабинет начальника станции в Рино и попросил пригласить к телефону Монику.