Мне нужен пони, на котором я смогу скакать по прерии без седла.
Так я смогу двигаться быстрее.
– Хорошо, пусть будет как ты хочешь.
– Могу я сейчас получить деньги?
– Конечно.
Ольсен повернулся, чтобы пройти в комнату, но голос жены остановил его:
– Нет, нет, – она решительно провела Макса в дом. – Сначала ему надо поесть, потом поспать.
Он вполне может поехать завтра утром.
– Но они будут уже далеко, – запротестовал Макс.
– Не будут, – ответила миссис Ольсен. – Они тоже остановятся на ночлег, и будут завтра утром не дальше, чем сейчас.
Она закрыла дверь, подвела Макса к столу, усадила на стул и поставила перед ним тарелку супа.
Он начал машинально есть.
– Я пойду распрягу мулов, – сказал Ольсен.
Когда он вернулся в дом, Макс спал за столом, уронив голову на руки.
Миссис Ольсен отвела мужа в сторону и прошептала: – Не позволяй ему одному ехать за этими людьми.
– Я поеду, мадам, – прозвучал за ее спиной голос Макса.
Она повернулась и посмотрела на него.
– Нет.
Это взрослые мужчины, и ты не справишься с ними, ведь ты еще мальчик.
Встретившись с ним взглядом, она впервые увидела в глубине его темно-голубых глаз чувство собственного достоинства.
– Мне почти шестнадцать, мадам. Индейцы племени моей матери в шестнадцать лет уже не мальчики.
Это мужчины.
На второй день пути Макс, обнаружив подозрительные приметы, пустил пони шагом и стал тщательно изучать обочину дороги.
Через несколько минут он спешился.
Здесь стояли четыре лошади, после небольшого отдыха две из них свернули на дорогу к Виргиния-Сити, две других продолжили путь через прерию на восток.
Он снова поскакал по прерии, внимательно отыскивая следы, и наконец обнаружил то, что искал.
Одна из лошадей была лошадью его отца – он узнал следы подков на мягкой земле.
Эти следы были слабее других, что означало, что лошадь была без седока и ее вели в поводу.
Это также означало, что тот, за кем следовал Макс, был главарем, иначе ему не позволили бы забрать лошадь – самое ценное из украденного.
Через несколько миль он обнаружил лошадиные яблоки, спешился, потрогал их ногой и определил, что они не более чем семичасовой давности.
Значит, теперь бандит двигался медленнее.
Макс вскочил на пони.
Большую часть ночи он двигался по следу, освещаемому яркой луной, и к вечеру следующего дня был уже менее чем в часе езды от своей жертвы.
Он посмотрел на небо.
Было около семи часов, скоро наступит темнота.
Бандит остановится на ночлег, если уже не остановился.
Макс спешился и стал дожидаться темноты.
Он вырезал из кустарника рогатину и закрепил на ней круглый камень.
Затем опутал камень тонкими полосками кожи и ими же обмотал ручку рогатины.
Теперь он держал в руках боевую дубинку, сделанную так, как его научили летом индейцы.
Наступила темнота. Макс поднялся, прикрепил дубинку к ремню и осторожно двинулся вперед, держа пони за гриву.
Двигался он медленно, прислушиваясь, ноздри его раздувались, улавливая запах дыма.
Удача сопутствовала ему. Он вскоре уловил запах костра, расположенного примерно в четверти мили.
Привязав пони к кустарнику, он достал из мешка, расположенного на спине пони, ружье и бесшумно двинулся вперед.
Вдруг Макс услышал ржание лошади. Он лег плашмя на землю, вглядываясь в темноту.
Он различил лошадь, привязанную примерно в трехстах ярдах, но костра не было видно.
Сделав ползком круг, он очутился с подветренной стороны.
Теперь он явственно чувствовал запах костра.
Подняв голову из густой высокой травы, Макс увидел в двухстах ярдах от себя костер.
У костра, согнувшись, сидел человек и ел что-то из сковородки.