Веки были надрезаны так, что они уже не могли закрывать глаза, свежие рваные порезы тянулись от плеч до бедер.
Макс побродил в окрестностях, нашел муравейник, снял руками его верхушку и вернулся к бандиту.
Он осторожно опустил муравейник ему на пупок, и через минуту мелкие красные муравьи расползлись по всему телу.
Они заползали в свежие кровоточащие порезы, глаза, открытый рот и ноздри.
Бандит закашлялся, застонал, заерзал.
Макс молча наблюдал за ним.
Такова была индейская казнь для вора, насильника и убийцы.
Бандит умирал три дня.
Три дня палящее солнце жгло его открытые глаза и покрывало волдырями тело, усердно пожираемое муравьями.
Три дня мучений от жажды, три ночи страданий от насекомых и москитов, привлекаемых запахом крови.
Наконец он потерял сознание, и когда на четвертое утро Макс подошел к нему, он был мертв.
Макс некоторое время смотрел на него, затем достал нож и снял скальп.
Верхом на пони, ведя в поводу двух других лошадей, он направился на север к вигвамам индейцев.
Старый вождь – его дед – вышел из своего вигвама, когда Макс слезал с лошади.
Он молча ждал, пока внук подойдет к нему.
– Я принес печальную весть к вигвамам моего народа, – сказал он по-индейски, глядя вождю в глаза.
Вождь молчал. – Мои отец и мать мертвы.
Вождь продолжал молчать.
Макс дотронулся до ремня, отцепил висевший на нем скальп и бросил его к ногам старика.
– Это скальп одного из убийц.
И я приехал к вигваму моего деда – великого вождя, чтобы провести здесь дни скорби.
Вождь посмотрел на скальп, потом на Макса.
– Мы больше не можем свободно передвигаться по прерии.
Мы живем на том месте, которое указали нам бледнолицые.
Видел ли кто-нибудь из них, как ты приехал?
– Меня никто не видел, – ответил Макс. – Я приехал с другой стороны холмов.
Вождь снова посмотрел на скальп.
Прошло много лет с тех пор, когда скальп врага висел на столбе перед его вигвамом.
Сердце его наполнилось гордостью.
Бледнолицые могут запереть тело, но они не могут запереть дух.
Он поднял скальп, повесил его на столб и повернулся к Максу.
– У дерева много веток, – медленно произнес он. – И если одни из них падают или их отсекают, то на их месте должны вырасти новые ветки, и души прежних будут продолжать жить в них. – Он выдернул перо из своего головного убора и протянул его Максу. – Здесь есть одна девушка. Ее жених умер два солнца назад, упав с лошади.
Но она уже взяла брачный фаллос и теперь должна жить одна в вигваме у реки, ожидая, пока его дух не перейдет в нее.
Иди и возьми ее.
Макс посмотрел на старика.
– Сейчас?
Вождь вложил перо в его руку.
– Сейчас, – произнес он со всей мудростью своих лет. – Сейчас хорошее время: дух войны и мести бурлит в твоей крови.
Это хорошее время, чтобы взять женщину.
Макс нагнулся, поднял поводья и направился через лагерь к реке.
Индейцы молча следили за ним.
Медленно, с высоко поднятой головой, он проследовал к излучине реки.
Там, в отдалении от других, стоял одинокий вигвам.
Макс подошел к нему, привязал лошадей к кустам, поднял полог и шагнул внутрь.
Вигвам был пуст.
Он снова поднял полог и выглянул наружу – там никого не было.
Опустив полог, Макс прошел в заднюю часть вигвама и сел на постель из шкур, разложенную на полу.
Спустя некоторое время в вигвам вошла девушка.
Она прижимала к себе платье, ее волосы и тело были мокрыми от речной воды.
Раскрытыми от удивления глазами она смотрела на Макса, готовая в любую минуту выскочить наружу.