С трех сторон тюрьма была обнесена стеной, вдоль которой росли высокие кипарисы. Единственный путь из тюрьмы вел на север – через рисовые поля арендаторов-индейцев.
В восемнадцати милях к северу находилась небольшая индейская деревушка. Индейцы охотно ловили беглецов, появлявшихся в деревне, и получали по десять долларов за каждого.
Если беглого не обнаруживали, считалось, что он погиб в окружавших тюрьму болотах.
За двадцать лет существования тюрьмы таких случаев было всего два.
Однажды майским утром, после нескольких месяцев пребывания в неволе, Макс услышал, как один из надзирателей рассказывал другому об исчезновении заключенного по имени Джим Ривз.
– Его, что, нигде нет? – второй надзиратель огляделся.
– Ив туалете тоже, – сказал первый надзиратель, – я проверял.
– Значит, сбежал.
Наверное, перелез ночью через стену.
– Глупец, – спокойно произнес первый надзиратель. – Пойду доложу начальнику.
Заключенные выстроились перед кухней, держа в руках кружки кофе и овсяные лепешки. В этот момент Макс заметил, как один из стражников выехал из ворот тюрьмы и поскакал по направлению к деревне.
Он присел возле стены барака и начал есть, наблюдая за удалявшимся стражником.
Рядом примостился негр-надзиратель по имени Майк, который угостил Макса десятью плетьми в день прибытия в тюрьму.
Макс посмотрел на него.
– Вся эта суета из-за Ривза?
– Конечно, – ответил Майк, прожевывая лепешку. – Подожди, увидишь, как его привезут обратно.
Он оказался прав.
На следующее утро во время завтрака Джима Ривза привезли.
Он сидел в повозке, зажатый с двух сторон индейцами, держащими в руках длинные ружья.
Заключенные молча смотрели на него.
Когда они вернулись на ужин после работ, то увидели обнаженного Ривза привязанным к столбу для экзекуций.
Надзиратели согнали заключенных к столбу – им предстояло перед ужином увидеть наказание.
Вскоре появился начальник тюрьмы.
– Вы отлично знаете, что за попытку к бегству полагается десять плетей и пятнадцать дней в клетке. – Он повернулся к Майку, стоявшему рядом с ним. – Я не хочу, чтобы Ривз потерял сознание. Пусть полностью поймет глупость своего поступка.
Майк понимающе кивнул и шагнул вперед.
Плетка опустилась на тело заключенного.
Со стороны казалось, что удар был не сильный, но когда Майк отвел плетку в сторону, все увидели на спине жертвы кровоточащую красную полосу.
Через секунду Ривз закричал.
Плетка снова опустилась, и на этот раз в его крике послышалась неподдельная боль.
Во время экзекуции Ривз три раза терял сознание, но каждый раз начальник тюрьмы плескал ему в лицо водой и дожидался, пока он не придет в себя.
Когда все было кончено, тело Ривза бессильно обмякло, а спина представляла собой сплошную кровавую рану.
– А теперь отвяжите его и посадите в клетку, – сказал начальник тюрьмы.
Заключенные расступились, и Макс увидел клетку.
Это был куб из металлических прутьев длиной примерно сто двадцать сантиметров.
В клетке нельзя было выпрямиться в полный рост – только сидеть или, как животное, стоять на четвереньках.
И абсолютно никакой защиты от палящего солнца.
Так Ривз и жил в ней, как животное, – голый, на хлебе и воде.
Экскременты не убирались. Любой, кто оказал бы ему какую-либо помощь, подвергался бы аналогичному наказанию.
Макс взял свою тарелку с едой, зашел за барак, откуда не видно было клетки, опустился на землю и начал медленно есть.
Рядом с ним опустился Майк и тоже начал молча есть.
У Макса пропал аппетит.
Он свернул сигарету, прикурил и отодвинул тарелку.
– Ты не голоден, парень? – спросил Майк. – Тогда я могу доесть твою порцию.
Макс посмотрел на него и с улыбкой перевернул тарелку, вывалив содержимое на землю.
– Зачем ты сделал это? – удивленно спросил Майк.
– Теперь я понимаю, почему ты остался здесь надзирателем вместо того, чтобы уехать и жить, как нормальный человек.
Когда ты работаешь своей плеткой, ты сводишь счеты со всем миром.
В глазах надзирателя промелькнуло сочувствие.
– Ты так думаешь?
– Да, я так думаю, – холодно ответил Макс.