Клянусь, что ничего не ел вкуснее.
Когда надзиратель удалился, Ривз вскочил.
– Я убью его! – заорал он. – Клянусь богом, перед тем, как я удеру отсюда, я убью его.
Вечером в бараке царила атмосфера ожидания.
Растянувшись на нарах, Макс чувствовал, что усталость прошла, спать не хотелось.
Вошел надзиратель и проверил, пристегнуты ли кандалы к ножкам нар.
Подойдя к двери, он остановился, рассмеялся и вышел.
В тот же момент Макс услышал звук зажигаемой спички и увидел пламя.
У кого-то из заключенных была свеча, которая горела недалеко от Макса.
Раздался потаенный смешок, и Макс услышал:
– Ну, сегодня-то мы увидим, как они выглядят.
– Мне все равно, как они выглядят, – раздалось в ответ. – Главное, что у них большие сиськи.
– Твоему концу здесь делать нечего, – прохрипел кто-то. – Он у тебя больше привык к руке.
Раздался сдавленный смех.
Около получаса Макс лежал и слушал, как заключенные ворочаются на нарах.
– А может, они сегодня не придут? – спросил кто-то с тревогой в голосе.
– Да, придут, – успокоили его. – Они тоже долго ждали этого момента.
– Боже мой, – раздалось из дальнего конца барака. – Нет мочи ждать, я весь день думал об этих женщинах, о сегодняшней ночи.
Весь барак шумно заворочался.
Макс почувствовал, как на лбу выступил пот, сердце заколотилось.
Он перевернулся на живот и вытер пот.
Внезапно Макса охватило страстное желание, и, чтобы отвлечься, он снова повернулся на спину и стал сворачивать сигарету.
Пальцы его дрожали, табак просыпался, но он наконец справился с волнением, прикурил и глубоко затянулся.
– Нет, не придут они, – снова раздался жалобный голос.
– Ну и черт с ними – с этими... – раздался в ответ сердитый голос.
Макс лежал тихо, наблюдая за догорающей свечой.
Наконец она погасла, и барак погрузился в темноту.
С соседних нар послышался ласковый голос Майка:
– Как ты себя чувствуешь, малыш?
– Все в порядке.
– Дай я докурю.
Макс протянул окурок.
Лицо Майка осветилось, когда он затянулся:
– Не беспокойся, малыш, – в голосе его чувствовалась уверенность. – Теперь, когда свеча погасла, они придут.
Этот дурень не понимает, что женщина показывает себя настолько, насколько ей хочется этого.
Через минуту дверь открылась и в барак стали заходить женщины.
Они входили молча, их присутствие выдавал только шорох босых ног.
Макс повернулся, чтобы разглядеть, кто подойдет к нему, но видны были только тени, растворяющиеся в темноте.
Вдруг на лицо ему опустилась рука.
– Ты молодой или старый, – раздался шепот.
– Молодой, – шепнул он в ответ.
Она нашла его руки и прижала к своим щекам.
Макс стал нежно гладить ее по лицу.
Кожа у нее была мягкая и теплая, он почувствовал, как от его прикосновения задрожали ее губы.
– Хочешь, я останусь с тобой? – прошептала она.
– Да.
Она легла на нары и прижала его голову к своей груди.
Макс почувствовал, как тепло разливается по всему телу.
Где-то в конце барака послышался нежный, плачущий мужской голос:
– Дорогая, моя дорогая жена, как я скучал без тебя.