Ривз повернул голову и увидел над собой руку Майка, сжимающую длинный черный кнут.
Он завопил, и кнут снова опустился. * * *
Рано утром шериф и его помощники наткнулись на труп, лежащий на обочине дороги.
А ночью в участке была выломана решетка. Макс исчез.
Первым увидел труп один из помощников шерифа, он спешился и наклонился над ним.
Шериф и второй помощник тоже слезли с лошадей.
Через некоторое время кто-то из полицейских снял шляпу и вытер пот со лба.
– Похож на банкира Ривза, – сказал он.
– Да, – сказал шериф, тоже вытирая лицо шляпой, – до недавнего времени это было банкиром Ривзом, – и добавил: – Насколько я знаю, так запороть человека могут только в луизианской тюрьме.
14.
По-испански название деревни звучало слишком длинно, и американцам было трудно произносить его. Поэтому они на свой лад окрестили ее Берлогой.
Это место было пристанищем людей, скрывающихся от закона. И когда они уставали от ночлега в холодной прерии и от сушеного мяса с холодными бобами, они приезжали сюда.
Жизнь здесь была дорогая, но она стоила этого.
Всего четыре мили до границы, и закон уже бессилен.
Кроме того, это было единственное в Мексике место, где можно было достать американское виски.
Правда, стоило оно в четыре раза дороже.
Судья сидел за столиком в задней части харчевни и наблюдал за двумя вошедшими американцами.
Они сели у двери, и тот, что был поменьше ростом, заказал текилу[4].
Судья смотрел на них с интересом.
Скоро они уедут отсюда.
Так бывает всегда.
Поначалу визитеры заказывают все самое лучшее: лучшее виски, лучшие комнаты, самых дорогих девочек.
Потом деньги начинают таять, и аппетит убавляется.
Приезжие перебираются в дешевые комнаты, потом меняют девочек и, наконец, начинают вместо виски пить текилу. Это значит, что скоро они уедут.
Он поднял стакан с текилой и быстро выпил.
Так уж устроен мир.
Что-то привлекало его в младшем из американцев, и судья задумался, вспоминая молодость.
Этот парень понравился бы Хуаресу. Индейская кровь Хефе помогала ему разбираться в воинах.
Бедный Харес, он хотел сделать для людей так много, а сам получил так мало.
Понял ли он перед смертью, что главная причина его поражения заключалась в том, что люди не хотели для себя так много, как он хотел для них.
Он снова посмотрел на американцев, вспоминая тот день, когда увидел их в первый раз.
Это было почти три года назад.
Они тихо вошли в харчевню. Одежда их была покрыта дорожной пылью.
Как и теперь, они уселись за столик у двери.
Вскоре перед ними появилась бутылка виски и стаканы. От стойки бара к ним подошел громадный мужчина.
Игнорируя негра, он заговорил с его младшим спутником:
– Мы не позволяем черномазым находиться в салуне.
Не удостоив его ответом, парень наполнил сначала стакан негра, затем свой и поднес его к губам.
Стакан упал на пол, и тишину разорвал голос гиганта:
– Пусть твой черномазый убирается! – С этими словами он повернулся и отошел назад к стойке.
Негр попытался подняться, но молодой человек взглядом остановил его, и тот тихо опустился на стул.
Когда Макс встал из-за стола, судья понял, что он не маленького роста, просто казался таким в сравнении с негром.
– Кто здесь устанавливает правила? – спросил Макс у бармена.
Бармен кивнул в сторону судьи.
– Судья, сеньор.
Американец направился к столику судьи.
Взгляд его глубоких темно-синих глаз удивил судью.
Он заговорил на испанском с кубинским акцентом:
– Правда ли то, что сказал этот нахал, сеньор?
– Нет, сеньор, – ответил судья. – Мы принимаем всех, у кого есть деньги.