– Я не пошла туда, потому что боялась встретить отца.
Она была права.
Эймос Уинтроп был не таким уж простаком, чтобы не догадаться, в чем дело.
Его беда заключалась в другом – он не умел правильно распределять свое время, поэтому женщины мешали работе, а работа мешала общению с женщинами.
Моника была его единственной дочерью, но, как всякий распутник, он думал о ней не то, что она представляла собой на самом деле.
– Сделай мне выпить, – сказал я, проходя за ней в спальню. – А не то я усну прямо в ванной; от меня так несет, что я сам это ощущаю.
Моника протянула мне виски со льдом.
– Прошу!
А ванна уже полная.
– Но как ты узнала, когда я приду?
– Слышала по радио.
Я потихоньку потягивал виски, а Моника сидела рядом.
– Я считаю, что тебе не надо принимать ванну, этот запах так возбуждает.
Я отставил стакан и направился в ванную, снимая на ходу рубашку.
Повернувшись, чтобы закрыть дверь, я увидел на пороге Монику.
– Подожди, не залезай в ванну.
Так жалко смывать этот мужской дух.
Она обвила меня руками за шею и прижалась всем телом.
Я хотел поцеловать ее в губы, но она отвернула лицо и уткнула его в мое плечо, глубоко вдыхая запах кожи.
Она тихо застонала.
Я обхватил ее лицо руками и повернул к себе.
Моника закрыла глаза и снова застонала.
Я расстегнул ремень, брюки упали на пол.
Я откинул их ногой в сторону и повернул Монику спиной к туалетному столику, стоявшему возле стены.
Не открывая глаз, она вскарабкалась на меня, как обезьянка на кокосовую пальму.
– Вдыхай глубже, крошка, – сказал я, когда она сдавленно вскрикнула, – возможно, я уже никогда не буду так пахнуть. * * *
Вода была мягкая и горячая, усталость постепенно покидала тело.
Я попытался намылить спину, но ничего не получилось.
– Давай я, – сказала Моника.
Я протянул ей мочалку.
Круговые движения были мягкими и плавными, от удовольствия я закрыл глаза.
– Еще, – попросил я, – так хорошо!
– Ты прямо как ребенок, за тобой обязательно кто-то должен ухаживать.
Я открыл глаза и посмотрел на нее.
– Я тоже так думаю, пожалуй, я найму слугу-японца.
– Слуга так не сумеет, поднимись, я смою мыло.
С закрытыми глазами я перевернулся на спину, Моника нежно начала тереть мне грудь.
Открыв глаза, я увидел, что она смотрит на меня.
– Он выглядит таким маленьким и беспомощным, – прошептала она.
– Совсем недавно ты говорила другое.
– Да, – снова прошептала она, устремив на меня туманный взгляд.
Зная этот взгляд, я обнял ее руками за шею и притянул к себе.
Пока мы целовались, она все время гладила меня.
– Он уже опять становится сильным, – прошептала Моника прямо мне в лицо.
Я рассмеялся, и в этот момент зазвонил телефон.
Она взяла с туалетного столика аппарат и протянула мне.
– Слушаю, – рявкнул я.
Это был Макаллистер, он звонил из вестибюля.
– Я же сказал, что в три.
– Но сейчас три часа, – ответил он. – Нам подниматься?