– Вы знаете этого парня?
Он покачал головой.
– Если бы знал, убил бы. Ведь она еще невинное дитя.
Я придал своему лицу равнодушное выражение.
Родительская любовь слепа, и родители слепцы.
Даже такой опытный ловелас, как Эймос, был не более чем слепец.
– Вы уже говорили с ней?
Он снова покачал головой.
– Я пытался, но она ничего не хочет слушать, знаете эту современную молодежь.
Они учатся всему в школе, и уже трудно что-либо изменить.
Однажды, когда ей было шестнадцать, я нашел у нее в книжечке пачку презервативов.
Вот тогда-то и надо было ее остановить, он опоздал на три года.
Теперь ей было девятнадцать, и она жила своей жизнью. – И что мне теперь делать? – со злостью воскликнул Уинтроп. – Посадить под замок?
– Надо попытаться быть ей отцом.
– Откуда у тебя такой опыт, можно подумать, что у тебя есть собственные дети.
Я мог бы сказать ему, что мой отец всю жизнь был слишком занят, чтобы заниматься мной, но я так устал.
Давая понять, что разговор закончен, я поднялся с дивана.
– Так как насчет денег, – забеспокоился Уинтроп.
– Я дам вам денег. – Внезапно во мне вспыхнуло отвращение.
Зачем я окружаю себя подобными людьми?
Они похожи на пиявок – если уж раз вцепятся, то не отстанут. – И дам, между прочим, двадцать пять тысяч.
Он удивленно посмотрел на меня.
– Правда, Джонас?
– Да, но при одном условии.
Впервые за время нашего разговора Эймос насторожился.
– Что за условие?
– Ваш уход.
– Из «Уинтроп Эркрафт»? – недоверчиво спросил он.
– Из «Корд Эркрафт», – жестко сказал я.
Краска отлила от лица Уинтропа.
– Но... но ведь я создал эту компанию, я знаю о ней все.
Я как раз собирался начать разработку нового самолета, которым наверняка заинтересовались бы военные.
– Берите лучше деньги, Эймос, – холодно сказал я и направился к лифту.
Я вошел внутрь, и лифтер закрыл дверь.
– Наверх, мистер Корд? – спросил он.
Я посмотрел на него.
Что за глупый вопрос, а куда еще можно было ехать?
– Куда хочешь, – вяло ответил я.
Моника лежала на кровати поверх моей пижамы и дремала.
При моем появлении она открыла глаза.
– Все в порядке?
Я кивнул.
– А что надо было папаше? – спросила она, наблюдая, как я снимаю рубашку.
Я разделся и поймал пижаму, которую она бросила мне.
– Он только что подал в отставку, – ответил я, надевая пижаму.
Моника села на кровати, раскрыв от удивления свои карие глаза.
– В отставку?
Я кивнул.
– Но почему?
– Он сказал, что хочет больше времени уделять тебе.