Здесь неплохая библиотека, можно получить и все новинки, но на чтение у меня почти не остается времени.
Я беседую с людьми.
Каких только людей здесь не встретишь!
Они приходят и уходят.
Порой уходят, воображая, что излечились, но по большей части возвращаются назад, а порой уходят в лучший мир.
Я проводил многих и надеюсь проводить еще больше, прежде чем уйду сам.
Девушка, сидевшая по другую сторону от Эшендена, внезапно вмешалась в разговор:
— Должна вам сказать, мало кто способен так от души радоваться похоронам, как мистер Маклеод.
Маклеод хихикнул.
— Не знаю, право, но, по-моему, было бы противоестественно, если бы я не говорил себе: ну что ж, слава богу, что это его, а не меня спроваживают на тот свет.
Тут он вспомнил, что следует представить Эшендена девушке.
— Вы, кажется, не знакомы… мистер Эшенден — мисс Бишоп.
Она англичанка, но славная девушка.
— А вы давно здесь? — осведомился Эшенден.
— Всего два года.
И пробуду только до весны.
Доктор Леннокс говорит, что через несколько месяцев я совсем окрепну и вполне смогу уехать домой.
— Ну и глупо, — пробурчал мистер Маклеод.
— От добра добра не ищут — вот как я рассуждаю.
Между тем на веранде показался человек; он медленно ковылял, опираясь на палку.
— Глядите, вон майор Темплтон. — В голубых глазах мисс Бишоп засветилась улыбка; когда он приблизился, она сказала: — Рада вас видеть снова на ногах.
— Ах, пустое!
Легкая простуда.
Теперь я чувствую себя превосходно.
Едва произнеся эти слова, майор закашлялся.
Он тяжело оперся на палку.
Но когда приступ прошел, весело улыбнулся.
— Никак не избавлюсь от этого распроклятого кашля, — сказал он.
— Курить надо поменьше.
Доктор Леннокс велит бросить совсем, но где там: я все равно не могу себя заставить.
Это был рослый, красивый человек с несколько театральной внешностью, смуглым, но болезненным лицом, чудесными темными глазами и аккуратными черными усиками.
На нем была шуба с каракулевым воротником.
Вид у него был щеголеватый и, пожалуй, чуточку слишком эффектный.
Мисс Бишоп представила ему Эшендена.
Майор Темплтон сделал несколько любезных слов непринужденным и сердечным тоном, а потом предложил девушке пойти прогуляться; ему было предписано каждый день ходить до какого-то определенного места в лесу за санаторием и обратно. Маклеод поглядел им вслед.
— Любопытно, есть ли между ними что-нибудь, — сказал он.
— Говорят, до болезни Темплтон был не последним сердцеедом.
— Глядя на него, трудно себе это представить, — заметил Эшенден.
— Ну, не скажите.
Я тут чего только не перевидал за эти годы.
Мог бы рассказать вам бездну всяких историй.
— Так за чем дело стало?
Маклеод ухмыльнулся:
— Ладно, я расскажу вам кое-что.
Года три или четыре назад здесь жила одна темпераментная дамочка.
Муж навещал ее каждые две недели, по субботам, души в ней не чаял, всякий раз прилетал самолетом из Лондона, но доктор Леннокс был убежден, что она путается здесь с кем-то, только не мог доискаться, с кем.
И вот как-то вечером, когда все мы легли спать, он велел покрыть пол перед ее дверью тонким слоем краски, а наутро осмотреть все ночные туфли.
Ловко, правда ведь?
Тот молодчик, на чьих туфлях оказалась краска, вылетел отсюда в два счета.
Доктору приходится быть строгим, ничего не поделаешь.