Что ей до меня?
Кому есть дело до больного человека?
Все только притворяются, но в душе рады-радешеньки, что сами здоровы.
Наверно, я рассуждаю по-свински?
Эшенден вспомнил, как миссис Честер сидела на придорожном камне и плакала.
— А вы не боитесь причинить ей огорчение, если запретите ей приезжать сюда?
— Что ж поделаешь.
У меня у самого довольно огорчений.
Эшенден не нашелся, что ответить, и некоторое время они шли молча.
Внезапно раздражение Честера прорвалось.
— Вам легко быть благородным и бескорыстным, вам не грозит смерть.
А я умру, но, черт возьми, я не хочу умирать.
С какой стати?
Это несправедливо.
Время шло.
В санатории, где так мало пищи для ума, всем вскоре стало известно, что Джордж Темплтон влюбился в Айви Бишоп.
Труднее было дознаться, каковы ее чувства.
Все видели, что Темплтон ей нравится, однако общества его она не искала и как будто даже избегала оставаться с ним наедине.
Время от времени какая-нибудь из пожилых дам пробовала вызвать Айви на компрометирующие признания, но та при всей своей бесхитростности оказалась достойным противником.
Она игнорировала намеки, а на прямые вопросы отвечала недоверчивым смехом.
В конце концов все дамы пришли в бешенство.
— Она не настолько глупа, чтобы не видеть, что он от нее без ума!
— Как она смеет так играть его чувствами!
— Доктор Леннокс обязан сообщить об этом ее матери.
Но больше всех негодовал Маклеод.
— Это просто смешно.
Ведь, в сущности, к чему все может привести?
У него не легкие, а решето, да и ей похвастаться нечем.
Кембл, напротив, высказался насмешливо и цинично:
— Пусть наслаждаются жизнью, пока могут.
Держу пари, здесь дело нечисто, только все шито-крыто, и я их не виню.
— Пошляк! — вспылил Маклеод.
— Ах, оставьте.
Темплтон не такой человек, чтобы возиться с девчонкой, если у него нет какой-то цели, и она тоже не вчера родилась, поверьте.
Эшенден, который часто бывал в обществе Темплтона и Айви, знал гораздо больше других.
Темплтон как-то разоткровенничался.
Он сам над собой иронизировал.
— Нелепо в моем возрасте влюбиться в порядочную девушку.
Меньше всего ожидал этого от себя.
Но что толку отрицать, я влюблен по уши; будь я здоров, я завтра же сделал бы ей предложение.
Никогда не думал, что девушка может быть так мила.
Мне всегда казалось, что иметь дело с девушками — я хочу сказать с порядочными девушками — ужасно скучно.
Но с ней не скучно, она умница, большая умница.
И вдобавок хороша собой.
Бог мой, какая кожа!
А волосы… Но не это повергло меня в прах.
Знаете, что меня покорило?
Смешно, да и только.
Меня, старого распутника… Добродетель.
Стоит мне только подумать об этом, и я готов хохотать, как гиена.