Потом он тоже пошел к дверям и вдруг схватил чашку и вылил суп на стену.
Я был в задней комнате. Выбегаю — смотрю: пятно, а священника нет.
Убыток небольшой, но ведь какая наглость! Я побежал за ним, да не догнал, они свернули на Карстейрс-стрит.
Валантэн уже вскочил, надел шляпу и стиснул трость.
Он понял: во тьме неведения надо было идти туда, куда направляет вас первый указатель, каким бы странным он ни был.
Еще не упали на стол монеты, еще не хлопнула стеклянная дверь, а сыщик уже свернул за угол и побежал по улице.
К счастью, даже в такие отчаянные минуты он не терял холодной зоркости.
Пробегая мимо какой-то лавки, он заметил в ней что-то странное и вернулся.
Лавка оказалась зеленной; на открытой витрине были разложены овощи и фрукты, а над ними торчали ярлычки с ценами.
В самых больших ячейках высились груда орехов и пирамида мандаринов.
Надпись над орехами — синие крупные буквы на картонном поле — гласила:
«Лучшие мандарины. Две штуки за пенни»; надпись над мандаринами:
«Лучшие бразильские орехи. Четыре пенса фунт».
Валантэн прочитал и подумал, что совсем недавно встречался с подобным юмором.
Обратившись к краснолицему зеленщику, который довольно угрюмо смотрел вдаль, он привлек его внимание к прискорбной ошибке.
Зеленщик не ответил, но тут же переставил ярлычки.
Сыщик, небрежно опираясь на трость, продолжал разглядывать витрину.
Наконец он спросил:
— Простите за нескромность, сэр, нельзя ли задать вам вопрос из области экспериментальной психологии и ассоциации идей?
Багровый лавочник грозно взглянул на него, но Валантэн продолжал, весело помахивая тростью:
— Почему переставленные ярлычки на витрине зеленщика напоминают нам о священнике, прибывшем на праздники в Лондон?
Или — если я выражаюсь недостаточно ясно — почему орехи, поименованные мандаринами, таинственно связаны с двумя духовными лицами, повыше ростом и пониже?
Глаза зеленщика полезли на лоб, как глаза улитки; казалось, он вот-вот кинется на нахала.
Но он сердито проворчал:
— А ваше какое дело? Может, вы с ними заодно? Так вы им прямо скажите: попы они там или кто, а рассыплют мне опять яблоки — кости переломаю!
— Правда? — посочувствовал сыщик.
— Они рассыпали ваши яблоки?
— Это все тот, коротенький, — разволновался зеленщик. — Прямо по улице покатились.
Пока я их подбирал, он и ушел.
— Куда? — спросил Валантэн.
— Налево, за второй угол. Там площадь, — быстро сообщил зеленщик.
— Спасибо, — сказал Валантэн и упорхнул, как фея.
За вторым углом налево он пересек площадь и бросил полисмену:
— Срочное дело, констебль. Не видели двух патеров?
Полисмен засмеялся басом.
— Видел, — сказал он. — Если хотите знать, сэр, один был пьяный.
Он стал посреди дороги и…
— Куда они пошли? — резко спросил сыщик.
— Сели в омнибус, — ответил полицейский. — Из этих, желтых, которые идут в Хемпстед.
Валантэн вынул карточку, быстро сказал:
«Пришлите двоих, пусть идут за мной!» — и ринулся вперед так стремительно, что могучий полисмен волей-неволей поспешил выполнить его приказ.
Через минуту, когда сыщик стоял на другой стороне площади, к нему присоединились инспектор и человек в штатском.
— Итак, сэр, — важно улыбаясь, начал инспектор, — чем мы можем…
Валантэн выбросил вперед трость.
— Я отвечу вам на империале вон того омнибуса, — сказал он и нырнул в гущу машин и экипажей.
Когда все трое, тяжело дыша, уселись на верхушке желтого омнибуса, инспектор сказал:
— В такси мы бы доехали в четыре раза быстрее.
— Конечно, — согласился предводитель. — Если б мы знали, куда едем.
— А куда мы едем? — ошарашенно спросил инспектор.
Валантэн задумчиво курил; потом, вынув изо рта сигару, произнес: