— Когда вы знаете, что делает преступник, забегайте вперед. Но если вы только гадаете — идите за ним.
Блуждайте там, где он; останавливайтесь, где он; не обгоняйте его.
Тогда вы увидите то, что он видел, и сделаете то, что он сделал.
Нам остается одно: подмечать все странное.
— В каком именно роде? — спросил инспектор.
— В любом, — ответил Валантэн и надолго замолчал.
Желтый омнибус полз по северной части Лондона. Казалось, что прошли часы; великий сыщик ничего не объяснял, помощники его молчали, и в них росло сомнение.
Быть может, рос в них и голод — давно миновала пора второго завтрака, а длинные улицы северных кварталов вытягивались одна за другой, словно колена какой-то жуткой подзорной трубы.
Все мы помним такие поездки — вот-вот покажется край света, но показывается только Тэфнел-парк.
Лондон исчезал, рассыпался на грязные лачуги, кабачки и хилые пустыри и снова возникал в огнях широких улиц и фешенебельных отелей.
Казалось, едешь сквозь тринадцать городов.
Впереди сгущался холодный сумрак, но сыщик молчал и не двигался, пристально вглядываясь в мелькающие мимо улицы.
Когда Кэмден-таун остался позади, полицейские уже клевали носом. Вдруг они очнулись: Валантэн вскочил, схватил их за плечи и крикнул кучеру, чтобы тот остановился.
В полном недоумении они скатились по ступенькам и, оглядевшись, увидели, что Валантэн победно указует на большое окно по левую руку от них.
Окно это украшало сверкающий фасад большого, как дворец, отеля; здесь был обеденный зал ресторана, о чем и сообщала вывеска.
Все окна в доме были из матового узорного стекла; но в середине этого окна, словно звезды во льду, зияла дырка.
— Наконец! — воскликнул Валантэн, потрясая тростью. — Разбитое окно! Вот он, ключ!
— Какое окно?
Какой ключ? — рассердился полицейский.
— Чем вы докажете, что это связано с нами?
От злости Валантэн чуть не сломал бамбуковую трость.
— Чем докажу! — вскричал он.
— О, Господи! Он ищет доказательств!
Скорей всего, это никак не связано!
Но что ж нам еще делать?
Неужели вы не поняли, что нам надо хвататься за любую, самую невероятную случайность или идти спать?
Он ворвался в ресторан; за ним вошли полисмены. Все трое уселись за столик и принялись за поздний завтрак, поглядывая то и дело на звезду в стекле.
Надо сказать, и сейчас она мало что объясняла.
— Вижу, у вас окно разбито, — сказал Валантэн лакею, расплачиваясь.
— Да, сэр, — ответил лакей, озабоченно подсчитывая деньги. Чаевые были немалые, и, выпрямившись, он явно оживился.
— Вот именно, сэр, — сказал он, — Ну и дела, сэр!
— А что такое? — небрежно спросил сыщик.
— Пришли к нам тут двое, священники, — поведал лакей. — Сейчас их много понаехало.
Ну, позавтракали они, один заплатил и пошел.
Другой чего-то возится. Смотрю — завтрак-то был дешевый, а заплатили чуть не вчетверо.
Я говорю: «Вы лишнее дали», — а он остановился на пороге и так это спокойно говорит: «Правда?»
Взял я счет, хотел ему показать и чуть не свалился.
— Почему? — спросил сыщик.
— Я бы чем хотите поклялся, в счете было четыре шиллинга.
А тут смотрю — четырнадцать, хоть ты тресни.
— Так! — вскричал Валантэн, медленно поднимаясь на ноги. Глаза его горели. — И что же?
— А он стоит себе в дверях и говорит:
«Простите, перепутал. Ну, это будет за окно». —
«Какое такое окно?» — говорю.
«Которое я разобью», — и трах зонтиком!
Слушатели вскрикнули, инспектор тихо спросил:
— Мы что, гонимся за сумасшедшим?
Лакей продолжал, смакуя смешную историю:
— Я так и сел, ничего не понимаю.
А он догнал того, высокого, свернули они за угол — и как побегут по Баллок-стрит! Я за ними со всех ног, да куда там — ушли!