Маленький сельский священник повернул к нему лицо — даже в сумерках было видно, как он растерян, — и спросил взволнованно и робко, словно подчиненный:
— Вы… вы уверены?
Фламбо взвыл от восторга.
— Ну, с вами театра не надо! — закричал он.
— Да, достопочтенная брюква, уверен!
Я догадался сделать фальшивый пакет. Так что теперь у вас бумага, а у меня — камешки.
Старый прием, отец Браун, очень старый прием.
— Да, — сказал отец Браун и все так же странно, несмело пригладил волосы, — я о нем слышал.
Король преступников наклонился к нему с внезапным интересом.
— Кто? Вы? — спросил он.
— От кого ж это вы могли слышать?
— Я не вправе назвать вам его имя, — просто сказал Браун.
— Понимаете, он каялся.
Он жил этим лет двадцать — подменял свертки и пакеты.
И вот, когда я вас заподозрил, я вспомнил про него, беднягу.
— Заподозрили? — повторил преступник.
— Вы что, действительно догадались, что я вас не зря тащу в такую глушь?
— Ну да, — виновато сказал Браун.
— Я вас сразу заподозрил.
Понимаете, у вас запястье изуродовано, это от наручников.
— А, черт! — заорал Фламбо. — Вы-то откуда знаете про наручники?
— От прихожан, — ответил Браун, кротко поднимая брови.
— Когда я служил в Хартлпуле, там у двоих были такие руки.
Вот я вас и заподозрил, и решил, понимаете, спасти крест.
Вы уж простите, я за вами следил.
В конце концов я заметил, что вы подменили пакет.
Ну, а я подменил его снова и настоящий отослал.
— Отослали? — повторил Фламбо, и в первый раз его голос звучал не только победой.
— Да, отослал, — спокойно продолжал священник.
— Я вернулся в лавку и спросил, не оставлял ли я пакета. И дал им адрес, куда его послать, если он найдется.
Конечно, сначала я его не оставлял, а потом оставил.
А она не побежала за мной и послала его прямо в Вестминстер, моему другу.
Этому я тоже научился от того бедняги.
Он так делал с сумками, которые крал на вокзалах. Сейчас он в монастыре.
Знаете, в жизни многому научишься, — закончил он, виновато почесывая за ухом.
— Что ж нам, священникам, делать?
Приходят, рассказывают…
Фламбо уже выхватил пакет из внутреннего кармана и рвал его в клочья.
Там не было ничего, кроме бумаги и кусочков свинца.
Потом он вскочил, взмахнув огромной рукой, и заорал:
— Не верю!
Я не верю, что такая тыква может все это обстряпать!
Крест у вас! Не дадите — отберу. Мы одни.
— Нет, — просто сказал отец Браун и тоже встал. — Вы его не отберете.
Во-первых, его действительно нет.
А во-вторых, мы не одни.
Фламбо замер на месте.
— За этим деревом, — сказал отец Браун, — два сильных полисмена и лучший в мире сыщик.
Вы спросите, зачем они сюда пришли?
Я их привел.