За чем бы на тянулся Бэлди, он обычно… но здесь речь не о Бэлди.
Он налил себе в третий раз, на палец выше, чем в первый и во второй.
Бэлди выступал консультантом, а консультанта стоит оплатить.
— На твоем месте я был бы королем, — сказал Бэлди так уверенно, что кобура его скрипнула и шпоры зазвенели.
Уэб Игер сдвинул на затылок свой широкополый стэтсон и растрепал светлые волосы.
Но парикмахерский прием ему не помог, и он последовал примеру более изобретательного Бэлди.
— Когда человек женится на королеве, это не значит, что он должен стать двойкой, — объявил Уэб, подытоживая свои горести.
— Ну, разумеется, — сказал Бэлди, полный сочувствия, все еще томимый жаждой и искренно увлеченный проблемой сравнительного достоинства игральные карт.
— По праву ты король.
На твоем месте я потребовал бы пересдачи.
Тебе всучили не те карты… Я скажу тебе, кто ты такой, Уэб Игер.
— Кто? — спросил Уэб, и в его бледно-голубых глазах блеснула надежда.
— Ты прннц-консорт.
— Полегче, — сказал Уэб, — я тебя никогда не ругал.
— Это титул, — объяснил Бэлди, — который в ходу среди карточных чинов; но он не берет-взяток.
Пойми, Уэб, это клеймо, которым в Европе отмечают некоторых животных.
Представь, что ты, или я, или какой-нибудь голландский герцог женится на персоне королевской фамилии.
Ну, со временем наши жены становятся королевами.
А мы — королями?
Черта с два!
На коронации наше место где-то между первым конюхом малых королевских конюшен и девятым великим хранителем королевской опочивальни.
От нас только и пользы, что мы снимаемся на фотографиях и несем ответственность за появление наследника.
Это игра с подвохом.
Да, Уэб, ты принц-консорт. И будь я на твоем месте, я бы устроил междуцарствие, или habeas corpus, или что-нибудь в этом роде. Я стал бы королем, если бы, даже мне пришлось смешать к черту все карты.
И Бэлди опорожнил стакан в подтверждение своих слов, достойных Варвика, делателя королей.
— Бэлди, — сказал Уэб торжественно, — мы много лет пасли коров в одном лагере.
Еще мальчишками мы бегали по одному и тому же пастбищу и топтали, одни и те же тропинки.
Только тебя я посвящаю в свои семейные дела.
Ты был просто объездчиком на ранчо Нопалито, когда я женился на Санте Мак-Аллистер.
Тогда я был старшим; а что я теперь?
Я значу меньше, чем пряжка на уздечке.
— Когда старик Мак-Аллистер был королем скота в Западном Техасе, — подхватил Бэлди с сатанинский вкрадчивостью, — и ты был козырем.
Ты был на ранчо таким же хозяином.
— Так было, — согласился Уэб, — пока он не догадался, что я пытаюсь заарканить Санту.
Тогда он отправил меня на пастбище, как можно дальше от дома.
Когда старик умер, Санту стали звать «королевой скота».
А я только заведую скотом.
Она присматривает за всем делом; она распоряжается всеми деньгами. А я не могу продать даже бычка на обед туристам.
Санта — «королева», а я — мистер «Никто».
— На твоем месте я был бы королем, — повторил закоренелый Монархист Бэлди Вудз.
— Когда человек женится на королеве, он должен идти с ней по одной цене в любом виде — соленом и вяленом, у повсюду — от пастбища до прилавка.
Многие, Уэб, считают странным, что не тебе принадлежит решающее слово на Нопалито.
Я не хочу сказать ничего худого про миссис Игер — она самая замечательная дамочка между Рио Гранде и будущим рождеством, — но мужчина должен быть хозяином в своем доме.
Бритое смуглое лицо Игера вытянулось в маску уязвленной меланхолии.
Выражение его лица, растрепанные желтые волосы и простодушные голубые глаза — все это напоминало школьника, у которого место коновода перехватил кто-то посильнее.
Но его энергичная мускулистая семидесятидвухдюймовая фигура и револьверы у пояса не допускали такого сравнения.
— Как это ты меня назвал, Бэлди? — спросил он.
— Что это за концерт такой?
— «Консорт», — поправил Вэлди, — «принц-консорт».
Это псевдоним для неважной карты.