— Ну ладно.
Возвращайся скорее!
— Ответ будет?
— Не думаю.
Мальчик ушел, а управляющий баром снова вернулся к своим невеселым думам.
Ну вот, дело сделано.
Не стоило столько времени ломать над этим голову!
Он потерпел сегодня полный крах, и ему остается только примириться с этим.
Но как отвратительно стать жертвой подобного вымогательства!
Он рисовал себе, как его жена встречает мальчика у дверей и ехидно улыбается.
Она возьмет в руки конверт, торжествуя свою победу.
Если б можно было вернуть этот конверт, он бы вернул и оставил его у себя.
Тяжело дыша, он вытер со лба пот.
Чтобы хоть немного отвлечься, Герствуд присоединился к группе приятелей, беседовавших у стойки за стаканчиком виски.
Он прилагал все усилия, чтобы заинтересоваться тем, что происходило вокруг, но это ему не удавалось.
Его мысли то и дело возвращались к дому, и он воображал разыгравшиеся там сцены.
Из головы у него не выходил вопрос: что сказала его жена, когда мальчик-посыльный вручил ей конверт с деньгами.
Часа через полтора мальчик вернулся.
Очевидно, он передал конверт по назначению, так как, входя, он не полез за ним в карман.
— Ну? — спросил Герствуд.
— Передал, сэр.
— Моей жене?
— Да, сэр.
— Она что-нибудь сказала?
— Она сказала: «Давно пора!»
Герствуд гневно сдвинул брови.
В этот вечер больше ничего сделать было нельзя.
Герствуд до полуночи ломал голову над тем, как ему теперь быть, а потом, как и накануне, отправился в отель «Палмер».
«Что принесет с собою утро?» — думал он. Эта мысль долго не давала ему уснуть.
На следующий день он снова отправился в бар и стал рассматривать почту, томимый опасениями и надеждами.
От Керри — ни слова.
Ни слова и от жены, что было очень приятно.
То, что он уже отправил деньги и что миссис Герствуд приняла их, почти успокоило его: дело сделано, гнев постепенно утихал, и появились даже надежды на мир.
Сидя за столом у себя в кабинете, он размышлял о том, что в ближайшую неделю-две его жена, вероятно, ничего не предпримет, а он тем временем успеет все обдумать.
«Обдумывание» началось с того, что мысли его снова вернулись к Керри и к тому плану, который ему предстояло разработать, чтобы увезти ее от Друэ.
Как же теперь быть?
Чем больше он старался угадать, почему она не пришла на свидание и даже не написала ему ни слова, тем больше это огорчало его.
Он решил сам написать ей «до востребования» на почтамт Западной стороны, попросить у нее объяснений и назначить новое свидание.
Но мысль, что это письмо едва ли дойдет до Керри раньше понедельника, чрезвычайно беспокоила его.
Надо придумать какой-то более быстрый способ, но какой?
Не менее получаса Герствуд размышлял только об этом. Отправить к ней посыльного? Или самому съездить? Нет, этим он только разоблачит себя. Видя, что время уходит зря, он набросал письмо и вновь предался своим мыслям.
Час шел за часом, и постепенно таяли надежды на соединение с Керри, к чему он так стремился.
Еще так недавно он надеялся, что в это время будет радостно помогать ей устраивать новую жизнь, а тут уже близится вечер, и еще ничего не сделано.
Часы пробили три, четыре, пять, шесть, — письма все не было.
Управляющий баром мрачно шагал по кабинету, переживая свое жестокое поражение.
Миновала хлопотливая суббота, наступило воскресенье, а он все еще ничего не сделал.
По воскресеньям бар был закрыт, и Герствуд весь день пробыл наедине со своими мыслями, вдали от дома, лишенный возбуждающего шума бара, разлученный с Керри и бессильный хоть сколько-нибудь изменить свое положение.
Так скверно он не проводил еще ни одного воскресенья в своей жизни.
В понедельник со второй почтой пришел конверт весьма официального вида, и Герствуд некоторое время с любопытством разглядывал его.
На конверте был штемпель конторы юристов «Мак-Грегор, Джеймс и Гэй». Письмо начиналось холодным