«Милостивый государь, настоящим доводим до Вашего сведения», и так далее. Из письмо явствовало, что миссис Джулия Герствуд обратилась в контору с просьбой урегулировать некоторые вопросы, касающиеся ее содержания и права на собственность, и его, мистера Герствуда, просят срочно зайти для переговоров по этому поводу.
Герствуд несколько раз подряд внимательно прочел письмо и только покачал головой.
Похоже было на то, что его семейные неурядицы только еще начинаются!
— Да-а! — вслух произнес он некоторое время спустя.
— Только этого недоставало!
Сложив письмо, он спрятал его в карман.
В довершение неприятностей от Керри по-прежнему ничего не было.
Теперь у Герствуда не оставалось никаких сомнений. Она узнала, что он женат, и возмущена его обманом.
Утрата была тем мучительнее, что именно теперь он больше всего нуждается в Керри.
Он подумывал о том, чтобы пойти к ней и настоять на свидании, если в самом скором времени она не пришлет ему письма.
Мысль, что Керри покинула его, глубоко угнетала Герствуда.
Он страстно любил ее, и теперь, когда ему грозила опасность потерять ее, она казалась ему еще более желанной.
Ему мучительно хотелось услышать хотя бы одно ее слово. Он с грустью вызывал в воображении лицо Керри.
Что бы она ни думала, он не может, да и не хочет терять ее, он не позволит ей ускользнуть: что бы ни случилось, он должен уладить этот вопрос как можно скорее.
Да, он пойдет к ней и расскажет о разладе в своей семье.
Он скажет ей, как нуждается в ее любви.
Не может быть, чтобы она отвернулась от него в такую минуту.
Нет, это невозможно!
Он будет умолять ее, пока ему удастся смягчить ее гнев, пока она не простит его.
И вдруг он подумал:
«А если ее там нет? Если окажется, что она ушла оттуда?»
Он вскочил на ноги.
Было невыносимо сидеть сложа руки и думать.
Тем не менее его волнение не повлекло за собой никаких действий.
Во вторник продолжалось то же самое.
Ему удалось уговорить себя пойти к Керри, но, когда он дошел до Огден-сквер, ему показалось, что за ним следят, и он немедленно повернул обратно.
Он не дошел целого квартала до дома Керри.
Однако дорога доставила Герствуду неприятные минуты. Он сел в вагон конки, которая повезла его обратно по Рэндолф-стрит, и неожиданно очутился перед зданием фирмы, в которой работал его сын.
Сердце его болезненно сжалось: он неоднократно заходил сюда проведать Джорджа.
А теперь тот и не подумает повидаться с ним.
Очевидно, никто из детей даже не заметил его отсутствия.
Да, таковы превратности судьбы.
Герствуд вернулся в бар и, присоединившись к группе приятелей, принял участие в общей беседе.
Ему казалось, что праздная болтовня притупляет душевную боль.
Пообедав в этот вечер в ресторане «Ректор», Герствуд поспешил обратно в бар.
Только там, среди блеска и суеты, он находил некоторое облегчение.
Он занимался всякими мелочами и останавливался поболтать с каждым знакомым.
Еще долго после того, как все разошлись, Герствуд продолжал сидеть у себя в кабинете и покинул его, лишь когда ночной сторож, совершая обход своего участка, дернул с улицы дверь, проверяя, хорошо ли она заперта.
В среду Герствуд снова получил вежливое письмо от фирмы «Мак-Грегор, Джеймс и Гэй».
Оно гласило:
«Милостивый государь! Настоящим сообщаем, что нам предложено ждать Вашего ответа до завтра (четверг), до часа дня, прежде чем подавать в суд о разводе и о назначении содержания Вашей жене.
Если до того времени мы не получим от Вас ответа, мы будем считать, что Вы не желаете идти на какое-либо соглашение, и будем вынуждены принять соответствующие меры.
С глубоким почтением…»
— Идти на соглашение! — с горечью воскликнул Герствуд.
— Идти на соглашение!
Он снова скорбно покачал головой.
Теперь все стало ясно. По крайней мере он знал, чего ему ждать.
Если он не пойдет к адвокатам, те сейчас же начнут бракоразводный процесс.
Если же он пойдет к ним, ему предложат такие условия, от которых вся кровь закипит у него в жилах.
Герствуд сложил письмо и присоединил его к первому, уже лежавшему у него в кармане.