Правда, она ожидала, что ей дадут не меньше шести долларов в неделю.
И все же она согласилась. Мистер Браун записал ее адрес и на прощанье сказал:
— Ну, приходите в понедельник, в восемь часов утра.
Я думаю, что подыщу что-нибудь для вас.
Он ушел, и Керри несколько ожила от сознания, что нашла наконец работу.
Кровь горячей волной разлилась по ее телу.
Нервное напряжение ослабело.
Она вышла на улицу, кишевшую народом, и почувствовала себя в какой-то новой атмосфере.
Как, оказывается, легко шагают люди на тротуарах!
Она впервые заметила, что на лицах мелькают улыбки.
До ее слуха доносились обрывки разговоров и взрывы смеха.
Воздух был мягкий.
Из огромных зданий уже выходили люди, окончившие дневную работу.
Керри видела их довольные лица и, вспомнив, что у сестры ее ждет обед, ускорила шаг.
Керри была утомлена, но больше уже не чувствовала боли в ногах.
Интересно, что скажет Минни!
А впереди зима, долгая зима в Чикаго — огни, веселая толпа, развлечения!..
В конце концов в этом городе-гиганте приятно жить.
Фирма, где она будет работать, по-видимому, солидное предприятие.
В окнах такие огромные зеркальные стекла!
Ей, наверное, будет там неплохо.
Девушка вспомнила о Друэ, о том, что он говорил в поезде.
Жизнь начала казаться ей лучше, ярче, радостнее.
В самом радужном настроении Керри села в вагон конки, чувствуя, как кровь горячей струей бежит по жилам.
Она будет жить в Чикаго — не переставало стучать у нее в мозгу.
Она будет жить веселее, чем раньше. Она будет счастлива!
4.
Мечты утрачены, действительность глумится
В продолжение двух дней Керри предавалась необузданным мечтаниям.
В воображении она окунулась во все те удовольствия и развлечения, которые были бы ей доступны, случись ей родиться богатой.
Быстро и не задумываясь, она уже во все стороны разбросала щедрою рукой свои скудные четыре с половиной доллара в неделю. Керри не жалела денег и быстро делала свой выбор.
В те часы перед сном, когда она сидела в качалке у окна, любуясь освещенными улицами, будущий заработок прокладывал своей обладательнице дорогу ко всем утехам и безделушкам, какие только может пожелать женское сердце.
«И начнется чудесная жизнь», — мечтала Керри.
Ее сестра Минни была далека от этих неукротимых полетов фантазии, которой доступны все возможные радости жизни.
Жена Гансона была слишком занята мытьем пола в кухне и размышлениями над тем, что можно купить на восемьдесят центов, которые она могла истратить на воскресный обед.
Когда Керри вернулась домой, возбужденная первой своей удачей и готовая, несмотря на усталость, без конца обсуждать интересные подробности своих скитаний, завершившихся таким успехом, Минни лишь одобрительно улыбнулась и спросила, сколько из ее заработка уйдет на проезд.
Хотя Керри упустила из виду это соображение, оно не могло надолго охладить ее пыл.
Девушка была счастлива; она находилась в том настроении, которое позволяет вычитать одну сумму из другой без заметного ущерба для последней.
Гансон вернулся домой в семь часов вечера. Он был немного не в духе, как всегда перед обедом.
Это обычно проявлялось не столько в его тоне или словах, сколько в его манере безмолвно, с хмурым видом ходить из комнаты в комнату.
У него были желтые войлочные туфли, и, вернувшись домой, он тотчас же с наслаждением надевал их вместо тяжелых башмаков, затем мыл лицо куском простого стирального мыла и так тер кожу, что она становилась пунцовой и лоснящейся, — в этом и заключались все его приготовления к вечерней трапезе.
А потом он брал газету и в глубоком молчании принимался читать.
Мрачное настроение у человека еще молодого неприятно подействовало на Керри.
Оно действовало, как водится, и на всю домашнюю атмосферу, и угнетало жену, которая не решалась сказать ему ни слова, боясь, что ответом будет молчание.
Когда Гансон узнал об удаче Керри, лицо его несколько прояснилось.
— Однако ты не теряла времени зря! — заметил он и при этом даже слегка улыбнулся.
— Конечно! — с оттенком гордости отозвалась Керри.
Гансон задал еще один-два вопроса, а потом стал играть с ребенком и не возвращался к этой теме до тех пор, пока она вновь не была затронута за столом его женой.
Но не так-то просто было заставить Керри проникнуться настроением, которое царило в семье.
— Кажется, это очень крупная фирма, — сказала она.