Она пришла в такое возбуждение, что вскочила с места и снова попыталась пройти мимо Герствуда.
На этот раз он не стал удерживать ее, и она пересела на другую скамью.
Он последовал за ней.
— Не уходите от меня, Керри! — ласково сказал он, подсаживаясь к ней.
— Позвольте, я объясню вам.
Выслушайте меня, и вы все поймете.
Повторяю вам: я окончательно порвал с женой.
Мы чужие уже много лет, иначе я не стал бы искать сближения с вами.
Я скоро добьюсь развода.
Я больше никогда не увижу ее.
У меня с ней все кончено.
Вы — единственная женщина, которая мне дорога.
Если только вы будете со мной, я никогда не стану думать ни о ком другом.
Керри слушала его, возбужденная и растерянная.
Вопреки всему, что Герствуд сделал, его слова звучали искренне.
В его голосе и жестах чувствовалась сейчас убежденность, которая не могла не подействовать на нее.
Но она не желала никакой близости с ним.
Он был женат, и он однажды уже обманул ее; а теперь снова увез ее обманом. Он ужасный человек…
И все же в его смелости и силе воли было нечто такое, что чарует каждую женщину, особенно когда ей внушают, что все это только из любви к ней.
Немалую роль в разрешении запутанной проблемы играло и беспрестанное движение поезда.
Быстро вращались колеса — пейзаж менялся, и Чикаго все дальше и дальше уплывал назад.
Керри чувствовала, что ее несет вперед непреодолимая сила, что паровоз без единой остановки мчится к какому-то далекому городу.
Порой ей хотелось закричать и устроить громкий скандал, чтобы кто-нибудь прибежал к ней на помощь; потом начинало казаться, что это бесполезно… теперь никто и ничем не мог ей помочь.
А Герствуд тем временем старался взывать к ее сердцу такими словами, которые могли бы найти у Керри отклик и пробудить в ней сочувствие к нему.
— Поймите же, Керри, я очутился в таком положении, что у меня не было иного пути.
Керри и виду не подала, что слушает его.
— Когда я убедился, что вы не поедете со мной, пока я не смогу жениться на вас, я решил бросить все и увезти вас.
Я еду в другой город.
Я рассчитываю ненадолго задержаться в Монреале, а потом мы поедем, куда только вы захотите.
Если пожелаете, мы поедем в Нью-Йорк и поселимся там.
— Я не хочу никуда ехать с вами, — повторила Керри.
— Я сойду на ближайшей станции.
Куда идет этот поезд?
— В Детройт!
— О! — вырвалось у Керри, и она в ужасе всплеснула руками.
От дальности расстояния ее положение казалось еще более трудным.
— Неужели вы не поедете со мной? — продолжал Герствуд таким тоном, будто над ним нависла страшная угроза, что она не последует за ним.
— Вам не придется ничего делать, вы только будете путешествовать со мной.
А я ничем не стану вам мешать.
Вы увидите Монреаль и Нью-Йорк, а потом если вы не захотите остаться со мной, вернетесь назад.
Это куда лучше, чем возвращаться сейчас, ночью!
Впервые Керри начала понимать, что его предложение не таит в себе никакого подвоха.
В нем было много заманчивого, хотя она боялась, что все будет не так, как обещал Герствуд.
Увидеть Монреаль и Нью-Йорк!
Сейчас она уже на пути к этим чудесным гигантским городам, и она увидит их, если только пожелает.
Она задумалась, ничем, впрочем, не выдавая своих мыслей.
Герствуду показалось, что он уловил намек на согласие, и он удвоил усилия.
— Подумайте только, что я бросил ради вас! — сказал он.
— Я уже не могу больше вернуться в Чикаго.
Если вы не поедете со мной, мне суждено остаться навеки одиноким.