— Огромные зеркальные стекла и уйма служащих!
Джентльмен, с которым я говорила, сказал, что они нанимают очень много народу.
— Теперь не так уж трудно получить работу, если только у человека приличный вид, — вставил Гансон.
Минни тоже несколько оттаяла, согретая радостным настроением Керри и, необычной разговорчивостью мужа, и начала рассказывать сестре о достопримечательностях Чикаго, вернее, о том, что может видеть каждый без всяких затрат.
— Тебе интересно будет посмотреть Мичиган-авеню.
Там такие красивые дома.
И вся улица такая красивая!
— А где находится театр Джейкобса? — прервала ее Керри. Это был один из театров, в котором ставились мелодрамы.
— Не очень далеко отсюда, — ответила ей сестра.
— Вернее, даже совсем близко: на Холстед-стрит:
— Вот бы пойти в этот театр!
Я ведь, кажется, проходила сегодня по Холстед-стрит?
Вместо ответа на самый, казалось бы, естественный вопрос последовала маленькая заминка.
Мысли человека удивительно окрашивают все его действия.
Стоило упомянуть о театре, как настроение за столом тотчас омрачилось. В этом сказалось безмолвное неодобрение всего, что влечет за собою трату денег. И Гансон и Минни оба одновременно подумали об этом.
Последняя ответила: «Да», — но Керри сразу почувствовала, что посещение театров здесь не поощряется.
Разговор на эту тему не возобновлялся до тех пор, пока Гансон, покончив с едой, не ушел в другую комнату, захватив с собою газету.
Сестры принялись мыть посуду. Оставшись одни, они заговорили свободнее, и Керри, то и дело прерывая беседу, начинала тихонько напевать.
— Хорошо бы сейчас пройтись немного по городу и взглянуть на Холстед-стрит, если это не очень далеко, — вскоре сказала она.
— Давайте сходим сегодня в театр!
— Ну, вряд ли Свен захочет куда-нибудь идти, — возразила Минни.
— Ему нужно рано вставать.
— Но он едва ли будет против. Ведь это доставит ему удовольствие!
— Нет, он не очень любит ходить по театрам.
— А мне хотелось бы пойти, — сказала Керри.
— Давай пойдем вдвоем!
Минни задумалась: не о том, пойдет ли она, — на этот вопрос у нее уже был готов отрицательный ответ, — а о том, как бы направить мысли сестры по другому руслу.
— Как-нибудь в другой раз, — сказала она наконец, не придумав ничего лучшего.
Керри сразу догадалась, в чем тут загвоздка.
— У меня есть немного денег, — сказала она.
— Пойдем со мною, Минни!
Минни покачала головой.
— Возьмем и его с собой, — предложила Керри.
— Нет, — тихо ответила Минни и загромыхала посудой, чтобы прекратить разговор, — он не пойдет.
Сестры не виделись несколько лет, и за это время в характере Керри обнаружилось нечто новое.
Она обладала врожденной робостью, которая проявлялась всякий раз, как ей приходилось бороться за свое благополучие, а тем более в тех случаях, когда у нее было недостаточно сил или средств для этой борьбы, но она страстно тянулась ко всяким развлечениям и удовольствиям, и это было одной из основных черт ее характера.
Она могла уступить в чем угодно, только не в этом.
— Ну, спроси его! — умоляюще прошептала она.
А Минни думала о той прибавке к бюджету, которую даст им заработок сестры.
Эти деньги пойдут на оплату квартиры, и ей не так тяжело будет каждый раз заводить с мужем разговор о расходах.
Но раз Керри уже сейчас начинает гнаться за развлечениями, то, пожалуй, пустит на ветер все свои денежки.
Если сестра не захочет подчиняться раз и навсегда установленному распорядку их повседневной жизни, если она не поймет, что нужно усердно работать, не помышляя ни о каких забавах, — тогда какой же прок от того, что она приехала в город?
Несмотря на такие мысли, Минни вовсе не была расчетлива и черства по натуре.
Это были серьезные раздумья женщины, которая, даже не слишком сетуя на судьбу, всегда приспособлялась к тем жизненным условиям, какие мог обеспечить ей беспрерывный труд.
Наконец Минни уступила и решилась спросить Гансона.
Но сделала она это скрепя сердце и ничуть не разделяя желания сестры.
— Керри предлагает нам сходить в театр, — сказала она, заглядывая в комнату, где сидел муж.
Оторвавшись от газеты, Гансон обменялся с Минни взглядом, яснее слов говорившим:
«Это вовсе не то, чего мы ожидали».
— Мне неохота, — отозвался он.