— Да, пожалуй, брошка слишком велика, — согласилась Керри.
Ей почему-то захотелось понравиться молодому человеку, — этому предшествовало смутное сознание, что он намного образованнее ее и, наверное, умнее.
Керри, надо отдать ей справедливость, понимала, что люди могут стоять в умственном отношении выше ее.
За свою жизнь она мало встречала людей, походивших, по ее представлению, на ученых.
А этот сидевший рядом с нею сильный молодой человек с ясным, открытым взглядом, очевидно, хорошо разбирался в вещах, которые она не совсем понимала, хотя и относилась к ним одобрительно.
«Как хорошо для мужчины быть таким!» — подумала она.
Разговор перешел на книгу «Воспитание девушки» Альберта Росса, которая пользовалась в то время большим успехом.
Миссис Вэнс читала книгу, а ее муж видел рецензии в газетах.
— Сколько шуму может наделать роман!
Об этом Россе говорят без конца, — заметил Вэнс, глядя на Керри.
— А я о нем никогда не слыхала, — честно призналась Керри.
— Я читала его, — сказала миссис Вэнс.
— Он написал много интересных вещей.
Но лучше всего его последний роман.
— Ваш Росс ровным счетом ничего не стоит, — вдруг произнес Эмс.
Керри посмотрела на него, как на оракула.
— Все его вещи бездарны, так же как «Дора Торн», — заключил Эмс.
Керри восприняла это как личный упрек.
Она как-то читала «Дору Торн», и книга показалась ей тогда «ничего себе», но ей думалось, что другие считают ее превосходной.
И вот является юноша с ясными глазами и тонким профилем, чем-то напоминающий студента, и высмеивает нашумевший роман.
По его словам, он ничего не стоит и не заслуживает даже того, чтобы тратить на него время.
Керри опустила глаза. Впервые ей стало стыдно за свое невежество.
Вместе с тем в словах Эмса не было ни скрытого сарказма, ни высокомерия.
Нет, этого не было и в помине!
Керри почувствовала, что просто ему свойственно мышление более высокого порядка, мышление, приводящее к правильным взглядам, и она невольно задумалась над тем, что же, с точки зрения этого человека, хорошо и что дурно.
А он, заметив, что Керри внимательно и, по-видимому, сочувственно прислушивается к его словам, стал обращаться главным образом к ней.
Пока официант возился у стола, раскладывая ложки, вилки, ножи, проверял, достаточно ли горячи тарелки, и выказывал всяческие иные знаки заботливости, рассчитанные на то, чтобы угодить гостям и вызвать у них ощущение комфорта, Эмс, слегка наклонясь к Керри, стал рассказывать про жизнь в Индианаполисе.
Этот молодой человек в самом деле обладал недюжинным умом, способности его нашли применение главным образом в электротехнике.
В то же время он интересовался и другими отраслями науки, да и люди сами по себе интересовали его.
В розовом отсвете абажура волосы его отливали медью, и в глазах играли веселые искорки.
Керри подмечала все это, когда он наклонялся к ней, и чувствовала себя совсем юной.
Ей было ясно, что он намного во всем опередил ее.
Он казался умнее Герствуда, рассудительнее и образованнее Друэ и вместе с тем, по-видимому, обладал детски чистой душой.
Керри подумала, что, в общем, он на редкость приятный человек.
От нее, однако, не ускользнуло, что интерес Эмса к ней был в высшей степени отвлеченным.
Она не входила в круг его жизни, не имела никакого отношения к интересовавшим его вопросам. И все же ей было приятно, что он обращается к ней, и его слова находили в ней отклик.
— Меня нисколько не влечет к богатству, — сказал он, когда обед шел своим чередом, и от обильной еды он несколько разгорячился. — А тем более нет у меня желания тратить деньги вот таким путем.
— В самом деле? — спросила Керри, впервые в жизни чувствуя, что новый взгляд на вещи производит на нее сильное впечатление. — Почему?
— Как почему?!
Какая от этого польза?
Разве это нужно человеку, чтобы быть счастливым? — воскликнул Эмс.
Последние его слова вызвали некоторое сомнение у Керри, но, как и все, что исходило от него, они показались ей заслуживающими уважения.
«Он, верно, мог бы быть счастлив и в полном одиночестве, — мелькнуло у нее в уме.
— Ведь он такой сильный!»
Мистер и миссис Вэнс почти непрерывно болтали, и таким образом Эмсу лишь изредка представлялась возможность вставить несколько фраз, производивших на Керри большое впечатление.
Однако и этого было ей достаточно, так как не только слова, но даже та атмосфера, которая невольно создавалась присутствием юноши, была впечатляющей.
В молодом человеке — а может быть, в том мире, в котором он жил, — было что-то, находившее отклик в ее душе.
Эмс порою вызывал в памяти Керри ту или иную сцену, виденную в театре, — напоминал о печалях и жертвах, которые неизбежны в человеческой жизни.
Своими словами он сумел несколько сгладить для нее горечь контраста между ее жизнью и той, которую она сейчас наблюдала вокруг себя, и объяснялось это главным образом тем спокойным безразличием, с которым он относился к окружающему.
Когда они вышли из ресторана, Эмс взял Керри под руку, помог ей сесть в экипаж, и они всей компанией отправились в театр.