Уже один разговор о меньшей квартире наводил на мысль о бедности.
— В районе Шестой авеню за Четырнадцатой улицей есть сколько угодно прелестных маленьких квартир.
Там можно было бы найти что-нибудь подходящее.
— Если хочешь, я могу посмотреть, — сказала Керри.
— Я убежден, что через год сумел бы порвать с моим компаньоном, — повторил Герствуд.
— Из дела в том виде, в каком оно находится сейчас, ничего путного не выйдет.
— Хорошо, я схожу и посмотрю квартиры, — сказала Керри, решив, что предложенный Герствудом переезд, по-видимому, имеет для него огромное значение.
Вскоре после этого разговора они переселились на другую квартиру, причем Керри по этому поводу впала в глубокое уныние.
Из всех событий последнего времени ни одно так сильно не задевало ее.
Она уже начала смотреть на Герствуда не как на любовника, а как на настоящего мужа, и считала себя неразрывно связанной с ним. Что бы ни случилось, ее судьба неотделима от сто судьбы. К сожалению, она замечала, что он становится все более хмурым и молчаливым, что он нисколько не похож больше на прежнего сильного, жизнерадостного и энергичного мужчину.
Морщинки в углах рта и около глаз говорили о надвигающейся старости. О том же говорили и многие другие признаки.
Керри стала понимать, что совершила ошибку, и вместе с тем ей теперь неоднократно приходило на ум, что Герствуд, в сущности, силой заставил ее бежать с ним.
Новая квартира находилась на Тринадцатой улице, близ Шестой авеню, и состояла из четырех комнатушек.
Район не нравился Керри.
Здесь совсем не было зелени, из окон уже не видно было реки.
Улица была сплошь застроена и густо заселена.
В новом доме обитало двенадцать семей — люди, видимо, почтенные, но не выдерживавшие никакого сравнения с супругами Вэнс.
Такие люди, как Вэнсы, жили в лучших квартирах.
В своей маленькой квартирке Керри обходилась без служанки.
Она обставила ее очень мило, но это не доставляло ей ни малейшей радости.
В душе Герствуд отнюдь не был доволен, что ему пришлось спуститься ступенью ниже, но он уверял себя, что ничего другого ему не остается.
Надо до поры до времени примириться с этим, и пока что пусть будет так, как есть.
Желая показать Керри, что нет оснований считать их материальное положение особенно тревожным и что нужно, напротив, лишь радоваться, — ведь через год он получит возможность поправить свои дела, — Герствуд стал чаще ходить с ней в театр и давал ей больше на хозяйство.
Но все это было лишь временным явлением.
Он постепенно погружался в то состояние, когда человек прежде всего хочет, чтобы его оставили в покое и не мешали думать.
Меланхолия, эта страшная болезнь, избрала его своей жертвой.
Помимо газеты и собственных мыслей, ничто другое его уже не интересовало.
Любовь перестала быть для него источником радости.
Его девизом как будто стали слова: живи и мирись с жалким прозябанием.
Дорога вниз имеет мало остановок.
Душевное состояние Герствуда все расширяло пропасть между ним и его компаньоном, пока и тот не стал подумывать о том, как бы отделаться от Герствуда.
Но дело разрешилось быстрее, чем мог предполагать тот или другой, и случилось это с легкой руки владельца дома, в котором помещался бар.
— Вы читали? — спросил как-то утром Шонеси, показывая Герствуду заметку в «Геральде», в отделе «Недвижимых имуществ».
— Нет, не читал, — ответил Герствуд. — А в чем дело? — спросил он, заглядывая в газету.
— Наш домовладелец кому-то продал свой участок земли.
— Неужели? — вырвалось у Герствуда.
Он взял газету и прочел:
— «Мистер Август Вил продал вчера мистеру Слосону за пятьдесят семь тысяч долларов принадлежащий ему участок земли размером двадцать пять на семьдесят пять футов, на углу Уоррен и Гудзон-стрит».
— Когда истекает срок нашей аренды? — задумчиво спросил Герствуд.
— Как будто в феврале?
— Совершенно верно, — подтвердил его компаньон.
— Здесь ничего не говорится о планах нового владельца, — заметил Герствуд и снова взял газету.
— Надо полагать, что мы вскоре услышим от него о его планах! — ответил Шонеси.
И в самом деле вскоре выяснилось, что Слосон, владевший и смежным участком, собирался построить по последнему слову техники новый дом, специально под конторы.
Старый дом, в котором помещался бар, предполагалось снести.
На строительство нового здания должно было уйти года полтора.
Все эти подробности выплывали постепенно, и Герствуд стал понимать, чем это все ему грозит.
Однажды он завел об этом речь со своим компаньоном.
— Вы не думаете открыть новый бар где-нибудь поблизости? — спросил он.
— Какой в этом смысл? — отозвался Шонеси.