Когда Керри вернулась домой, Герствуд, по обыкновению, сидел в качалке и читал.
К своему положению он, видимо, относился с исключительной беспечностью.
Он не брился уже, по крайней мере, четыре дня.
«А вдруг зашла бы миссис Вэнс и застала его в таком виде!» — подумала Керри.
Она горестно покачала головой.
Положение становилось совершенно невыносимым.
В порыве отчаяния она спросила за обедом:
— Что слышно о том оптовом складе, где тебе обещали место? Помнишь, ты мне как-то рассказывал?
— Ничего из этого не вышло, — ответил Герствуд.
— Им не нужен человек, не имеющий опыта.
Керри прекратила разговор, чувствуя, что не в силах ничего больше сказать.
— Я встретила сегодня миссис Вэнс, — промолвила она через некоторое время.
— Вот как? — отозвался Герствуд.
— Да. Они снова в Нью-Йорке.
У нее очень элегантный вид.
— Что ж, она может себе это позволить, пока у ее мужа есть деньги, — сказал Герствуд.
— У него доходное местечко.
Он снова уткнулся в газету и не заметил бесконечно усталого и разочарованного взгляда, который бросила на него Керри.
— Миссис Вэнс обещала зайти к нам, — сказала Керри.
— Однако она что-то долго собиралась. Ты не находишь? — заметил Герствуд с некоторым сарказмом.
Он не питал особой симпатии к миссис Вэнс, считая ее мотовкой.
— Как сказать, — ответила Керри, рассерженная его тоном.
— Быть может, я сама не хотела, чтобы она приходила.
— Уж больно она легкомысленна, — многозначительно произнес Герствуд.
— За нею может угнаться лишь тот, у кого уйма денег.
— Насколько я вижу, мистеру Вэнсу это совсем не в тягость, — парировала Керри.
— Сейчас, может, и нет, — упрямо сказал Герствуд, прекрасно понявший намек Керри. — Но его жизнь еще не кончена.
Мало ли что может случиться.
Он тоже может сесть на мель, да еще как.
На его лице появилось гаденькое выражение, он ехидно подмигнул, как бы злорадно предвкушая крах всех этих счастливцев.
А его собственное положение — это совсем другое дело; тут все образуется.
В этом сказывались последние остатки его прежней самоуверенности и независимости.
Проводя все дни дома, читая о деятельности других людей, Герствуд временами вновь ощущал прилив энергии и былой самонадеянности.
Тогда он забывал о том, как томительно шататься без толку по улицам, каким чувством унижения сопровождаются поиски работы. Он вдруг гордо выпрямлялся, словно говоря себе:
«О, я еще на что-то гожусь.
Я не совсем пропащий человек.
Стоит мне только захотеть, и я многого могу достигнуть».
В такие минуты он тщательно одевался, брился, натягивал перчатки и пускался в путь, испытывая жажду какой-нибудь деятельности.
Но брел он без всякой определенной цели.
Он выходил из дома под влиянием настроения.
Он просто чувствовал потребность выйти на улицу и что-то делать.
Но в таких случаях у него уплывали деньги.
Он знал несколько мест, где играли в покер.
У него были знакомые в барах поблизости от ратуши.
Повидаться с кем-нибудь из них и поболтать — это уже вносило какое-то разнообразие в его жизнь.
Когда-то Герствуд довольно удачно играл в покер.
Случалось, что в кругу друзей он выигрывал сотню долларов, а то и больше. В те времена, однако, такая сумма была лишь чем-то вроде острой приправы к самой игре, ибо не в выигрыше было дело.
И теперь Герствуду снова пришла в голову мысль о покере.
«Я мог бы, пожалуй, выиграть сотню-другую долларов.
Ведь я еще не разучился играть!» — подумал он.