— Ей незачем видеть меня, — угрюмо отозвался Герствуд.
Подобное отсутствие самолюбия и интереса к чему бы то ни было, кроме газет, вызвало в Керри возмущение, граничащее с ненавистью.
«Вот так и сидит целыми днями! — подумала она. — „Ей незачем видеть меня!“ Да как ему не стыдно?»
Но наибольшую горечь Керри испытала в тот день, когда миссис Вэнс в самом деле зашла проведать свою бывшую приятельницу.
Она ходила по магазинам и решила заглянуть к Керри.
Поднявшись по довольно жалкой лестнице, она постучалась.
К ее огорчению, Керри не оказалось дома.
Герствуд отпер дверь, предполагая, что это она возвращается домой.
При виде миссис Вэнс он растерялся.
Потухшая было гордость снова вспыхнула в нем.
— А, миссис Вэнс! — насилу произнес он. — Здравствуйте!
— Здравствуйте! — отозвалась миссис Вэнс, не веря своим глазам.
Она сразу заметила, как сильно он смутился.
Он мялся, не зная, предложить ли гостье войти или нет, и та продолжала стоять в дверях.
— Ваша супруга дома? — спросила она.
— Нет, Керри куда-то вышла, — ответил он. — Вы, может быть, зайдете?
Она скоро вернется.
— Н-нет, я очень тороплюсь, — ответила миссис Вэнс, поняв, как изменилась жизнь ее друзей.
— Я хотела заглянуть на минутку, так как была поблизости, но остаться я никак не могу.
Пожалуйста, передайте вашей супруге, что я очень прошу ее навестить меня.
— Передам, — сказал Герствуд, отступая назад. Он почувствовал большое облегчение, когда гостья ушла.
Ему было так стыдно, что, усевшись в качалку, он слабо сжал переплетенные пальцы и задумался.
Керри подходила к дому с противоположной стороны, и ей показалось, что она издали видит удаляющуюся миссис Вэнс.
Но, как ни напрягала она зрение, она все же не была уверена в этом.
— Кто-нибудь заходил к нам сейчас? — был первый вопрос, который она задала Герствуду.
— Да, — с виноватым видом ответил он, — заходила миссис Вэнс.
— И она видела тебя? — спросила Керри тоном, в котором выразилось все овладевшее ею отчаяние.
Этот тон обжег Герствуда, как удар хлыста. Он насупился.
— Если у нее есть глаза, то она меня видела, — ответил он.
— Я открывал ей дверь.
— О! — вырвалось у Керри, и она нервно сжала пальцы в кулак.
— Она что-нибудь просила передать?
— Нет, ничего, — ответил Герствуд.
— Она не могла остаться, сказала, что у нее нет времени.
— И ты показался ей в таком виде? — воскликнула Керри, отбросив свою обычную сдержанность.
— Ну, и что же из этого? — в свою очередь, обозлился Герствуд.
— Откуда я мог знать, что она вздумает прийти?
— Ты прекрасно знал, что она может прийти! — сказала Керри.
— Я тебя предупреждала, я говорила тебе, что она обещала зайти!
Сколько раз я просила тебя надевать другой костюм!
О, какой ужас!
— Да оставь, пожалуйста! — проворчал Герствуд.
— Что за беда?
Ты все равно не можешь водить знакомство с нею: она слишком богата.
— А кто тебе говорил, что я этого хочу? — вспылила Керри.
— Ну, ты так ведешь себя: устраиваешь сцены из-за того, как я одет.
Можно подумать, что я совершил…
Керри не дала ему кончить.
— Да, ты прав!
Я не могла бы дружить с нею… даже если бы мне этого очень хотелось. Но кто в том виноват?