— А я знаю, — настаивал он.
— На твоем месте я и думать не стал бы об этом.
Да и вообще это не профессия для женщины.
— Во всяком случае это лучше голода, — сказала Керри.
— Если ты не хочешь, чтобы я пошла на сцену, почему ты не подыщешь себе какой-нибудь работы?
На это у Герствуда не было ответа.
Но к таким напоминаниям он уже привык.
— Ах, оставь! — отмахнулся он.
После этого разговора Керри все же втайне решила осуществить свою мечту.
Герствуду до этого нет дела.
Она не позволит ему вовлечь ее в нищету лишь потому, что ему так нравится.
У нее, несомненно, есть талант.
Она поступит в какой-нибудь театр и постепенно добьется успеха.
Что он тогда скажет?
Она уже вообразила, что выступает в каком-нибудь замечательном спектакле на Бродвее. Каждый вечер она входит в свою артистическую уборную и гримируется.
По окончании спектакля, покидая театр, она видит множество экипажей, дожидающихся на улице.
Ей, в сущности, сейчас было совершенно безразлично, станет она знаменитостью или нет.
Только бы проникнуть на сцену, зарабатывать достаточно на жизнь, одеваться по своему вкусу, идти, куда хочешь, и делать, что хочешь, — о, как это было бы прекрасно!
Весь день она не переставала думать об этом, и еще ярче казалась Керри красота этой жизни, когда она видела опустившегося Герствуда.
Как ни странно, ее идея стала постепенно укореняться и в сознании Герствуда.
Быстро таявшие деньги напоминали о том, что в скором времени он будет нуждаться в поддержке.
Почему бы Керри и не помочь ему, пока он не найдет работы?
Однажды он вернулся домой, поглощенный этой мыслью.
— Я встретил сегодня Джона Дрэйка, — начал Герствуд.
— Он осенью открывает здесь отель и обещает дать мне какое-нибудь место.
— А кто это такой?
— Он владелец отеля «Грэнд Пасифик» в Чикаго.
— Вот как!
— Я получал бы у него тысячи полторы в год.
— Что ж, это было бы очень недурно, — сочувственно отозвалась Керри.
— Только бы продержаться до осени, и опять все будет хорошо, — продолжал Герствуд.
— Я снова установил связь с некоторыми старыми друзьями.
Керри доверчиво проглотила эту басню.
Ей искренне хотелось помочь Герствуду как-то пережить лето.
Он стал таким растерянным и беспомощным.
— Сколько у тебя осталось денег? — спросила она.
— Всего пятьдесят долларов.
— О боже! — вырвалось у Керри. — Что же мы будем делать?
Через три недели снова надо будет платить за квартиру.
Герствуд опустил голову на руки и тупо уставился в пол.
— Может быть, ты поищешь что-нибудь в театрах? — мягко произнес он наконец.
— Да, пожалуй, — согласилась Керри, обрадовавшись, что хоть кто-то одобрил ее идею.
— А я возьмусь за любую работу, какая попадется, — добавил Герствуд, заметив, что Керри просияла от его слов.
— Я наверняка что-нибудь найду.
В один из ближайших дней Керри, после ухода Герствуда, убрала квартиру, принарядилась, насколько позволял ее скудный гардероб, и направилась к Бродвею.
Она была еще плохо знакома с этой улицей, которая представлялась ей средоточием всего грандиозного и чудесного.
Если здесь, на Бродвее, расположены театры, то где-нибудь поблизости должны быть и театральные агентства.
Она решила зайти в театр на Медисон-сквер и узнать там, где находятся агентства.
Это казалось ей наиболее разумным.
Войдя в вестибюль, Керри обратилась к сидевшему за окошком кассиру.