Если это нас не затруднит, мы так и быть посмотрим, что для тебя можно сделать!»
Такова была атмосфера в «Лицее», но так же относились к подобного рода просителям и все антрепренеры города.
Эти мелкие предприниматели чувствовали себя царьками в своих владениях.
Керри устало поплелась домой, удрученная столь неудачным исходом своих попыток.
Герствуд вечером выслушал все подробности ее утомительных и бесплодных поисков.
— Мне так и не удалось никого повидать! — сказала она в заключение.
— Я только ходила и ходила и дожидалась без конца.
Герствуд молча глядел на Керри.
— Очевидно, без знакомств никуда не проберешься, — с безутешным видом добавила она.
Герствуд прекрасно видел все трудности ее начинания. И все же это вовсе не казалось ему столь ужасным.
«Керри устала и огорчена, но это ничего. Теперь она отдохнет!»
Глядя на мир из своей уютной качалки, он не мог остро ощущать всей горечи ее переживаний. Зачем так тревожиться?
Завтра будет еще день.
И вот наступило завтра, и снова завтра, и еще раз завтра.
Наконец Керри удалось увидеть директора «Казино».
— Загляните к нам в начале будущей недели, — сказал он.
— Возможно, что у нас произойдут кое-какие перемены.
Это был крупный мужчина, франтоватый и ожиревший от чрезмерного количества еды. На женщин он смотрел так, как любитель бегов смотрит на породистых лошадей.
Эта молоденькая особа хороша и изящна; она пригодится даже в том случае, если не имеет никакого опыта.
Кстати, один из владельцев театра недавно выразил недовольство тем, что среди кордебалета что-то мало хорошеньких.
До «начала будущей недели» оставалось еще несколько дней.
Между тем первое число приближалось, а с ним и срок уплаты за квартиру.
Керри волновалась, как никогда раньше.
— Ты в самом деле ищешь работу, когда уходишь из дому? — спросила она однажды утром Герствуда.
— Разумеется, ищу! — обиженным тоном ответил тот, не слишком смущенный, впрочем, унизительностью подобного подозрения.
— Тебе бы следовало взять пока первое попавшееся место, — сказала она.
— Ведь скоро уже опять первое число.
Керри была воплощенным отчаянием.
Герствуд отложил газету и пошел переодеваться.
«Да, конечно, надо искать работу, — подумал он.
— Загляну-ка я на пивоваренный завод, может быть, там меня куда-нибудь пристроят!
В крайнем случае придется, пожалуй, пойти в буфетчики».
Снова повторилось то же паломничество, какое он неоднократно совершал и раньше.
Один или два не слишком вежливых отказа — и вся решимость Герствуда, вернее, вся его бравада, исчезла.
«Все это ни к чему, — решил он.
— Я с таким же успехом могу идти домой».
Теперь, когда деньги его были уже на исходе, Герствуд начал присматриваться к своей одежде и заметил, что даже его лучший костюм принимает довольно ветхий вид.
Это очень огорчило его.
Керри вернулась домой значительно позже Герствуда.
— Я сегодня обошла несколько театров-варьете, — уныло сказала она.
— Надо иметь готовый репертуар, без этого нигде не принимают.
— А я видел кой-кого из местных пивоваров, — сказал Герствуд.
— Один из них обещал устроить меня недели через две-три.
Видя, что Керри так расстроена, Герствуд считал нужным хоть ложью прикрыть свою праздность: лень просила извинения у энергии.
В понедельник Керри снова отправилась в «Казино».
— Разве я предлагал вам прийти сегодня? — удивился директор, оглядывая стоящую перед ним просительницу.
— Вы сказали: в начале будущей недели, — ответила Керри, пораженная его словами.
— Вы когда-нибудь работали в театре? — почти сурово спросил он.
Керри откровенно призналась в своей неопытности.
Директор еще раз оглядел ее, продолжая возиться с какими-то бумагами.