Первым ее шагом была покупка блузки, и при этом она убедилась, как мало можно приобрести на то, что у нее остается, и как много — если тратить весь заработок на себя.
Керри совсем забывала о том, что, живя одна, она все равно вынуждена была бы платить за стол и квартиру и не могла бы тратить все восемнадцать долларов на наряды.
А однажды Керри остановила свой выбор на платье, которое не только съело всю прибавку к жалованью, но и заставило ее взять из неприкосновенных двенадцати долларов.
Она понимала, что заходит слишком далеко, но женская любовь к нарядам одержала верх.
На следующий день Герствуд сказал:
— Мы должны лавочнику пять долларов сорок центов.
— Неужели так много? — слегка нахмурившись, произнесла Керри.
Она взялась за кошелек, чтобы оставить Герствуду денег.
— У меня всего только восемь долларов двадцать центов.
— И за молоко мы задолжали шестьдесят центов, — напомнил Герствуд.
— Да ведь и за уголь еще не уплачено, — добавила Керри.
Герствуд ничего не сказал.
Он видел, что она покупает много вещей в ущерб хозяйству и рада всякой возможности уйти из дому и прийти попозже.
Все это, чувствовал он, не кончится добром.
И вдруг Керри выпалила:
— Право, не знаю, как и быть.
Я не могу платить за все.
Я слишком мало для этого зарабатываю.
Это было уже прямым вызовом, и Герствуду пришлось поднять перчатку.
Но он старался сохранять спокойствие.
— Я вовсе не хочу, чтобы ты платила за все, — сказал он.
— Я только прошу немного помочь мне до тех пор, пока я не найду работы.
— Ну конечно, как будто я слышу это в первый раз! — ответила Керри.
— Ты пойми, что моего заработка не может хватить на все.
Просто не знаю, как быть дальше.
— Но ведь я старался найти работу! — воскликнул Герствуд.
— Что же ты прикажешь мне еще делать?
— Ты, видно, мало старался, — стояла на своем Керри.
— Я вот нашла!
— А я тебе говорю, что сделал все от меня зависящее! — ответил он, рассерженный ее словами.
— И незачем тебе попрекать меня своими успехами!
Я только просил немного поддержать меня, пока я не подыщу работу.
Я еще не вышел в тираж!
Я еще стану на ноги.
Он пытался говорить с достоинством, но голос его слегка дрожал.
Гнев Керри мгновенно утих.
Ей стало стыдно.
— Вот, возьми, — сказала она и высыпала на стол содержимое кошелька.
— Здесь не хватит на все, но если можно обождать до субботы, — то я уплачу и остальное.
— Можешь это оставить себе, — грустно сказал Герствуд, отодвигая часть денег.
— Я хочу только уплатить лавочнику.
Керри спрятала деньги и рано принялась за стряпню, — ей хотелось, чтобы обед поспел вовремя.
Она чувствовала себя виноватой после этой маленькой вспышки.
Вскоре, однако, каждый из них снова задумался о своем.
«Керри зарабатывает больше, чем она мне говорит, — размышлял Герствуд.
— Она хочет уверить меня, будто получает только двенадцать долларов, но разве на эти деньги можно накупить столько вещей?
Впрочем, мне все равно.
Пусть делает со своими деньгами, что ей угодно.
Вот я подыщу какое-нибудь занятие, и тогда пусть проваливает ко всем чертям!»
Сейчас его мысли были вызваны гневом, но это могло предопределить отношение Герствуда к Керри в будущем.