Публике необходим трамвай».
Он отнюдь не сочувствовал владельцам трамвайных линий, но сила была на их стороне.
К тому же трамваи нужны населению.
«Нет, этим ребятам не выиграть!» — решил он в конце концов.
Среди всяких других заметок Герствуд прочел циркуляр одной трамвайной компании, гласивший:
«Трамвайная линия Атлантик-авеню.
Ко всеобщему сведению.
Ввиду того, что вагоновожатые, кондукторы и другие служащие нашей компании внезапно бросили работу, мы предлагаем всем лояльным служащим, бастующим против воли, вернуться на свои места, о чем следует заявить до двенадцати часов 16 января.
Этим лицам будет предоставлена работа под надлежащей охраной, в порядке поступления заявлений, и сообразно с этим они будут направлены на разные маршруты.
Все, не подавшие подобного заявления, будут считаться уволенными, а вакантные места будут предоставляться новым служащим по мере найма их компанией. Директор-распорядитель Бенджамен Нортон.»
Герствуд обратил внимание и на следующее объявление в одном из столбцов отдела
«Спрос на рабочую силу»:
«Требуется 50 опытных вагоновожатых, знакомых с системой Вестингауза, для управления только почтовыми вагонами в Бруклине.
Охрана гарантируется». От него не ускользнули слова об охране в обоих объявлениях.
В этом сказывалась неприступная мощь трамвайной компании.
«Полиция на стороне компании, — снова подумал он.
— Забастовщики ничего не добьются!»
Впечатление от прочитанного было еще свежо в уме Герствуда, когда в присутствии Керри произошел инцидент с лавочником.
И без того многое раздражало Герствуда, а это послужило последним толчком.
Никогда еще Керри не обвиняла его в воровстве, а ведь сейчас ее слова, в сущности, были почти равносильны этому.
Она усомнилась в том, что такой счет мог вырасти естественным путем.
А он так старался сократить расходы, чтобы они не казались ей обременительными!
Он обманывал мясника и булочника, лишь бы поменьше тревожить Керри.
К тому же он лично ел очень мало, почти голодал.
— Черт! — вырвалось у него.
— Я еще могу найти работу!
Я еще не выбыл из строя!
Он решил, что теперь уж и впрямь необходимо за что-то приняться.
Слишком унизительно сидеть тут и выслушивать подобные оскорбления!
Ведь если так будет дальше, то ему вскоре бог весть что придется сносить!
Герствуд встал и выглянул на улицу.
Погода была пасмурная. И вдруг у него мелькнула мысль отправиться в Бруклин.
«Отчего же нет? — подсказывал ему разум.
— Там каждый может получить работу.
Ты будешь зарабатывать два доллара в день!»
«А как насчет забастовщиков? — шептал какой-то голос.
— Тебя могут изувечить».
«О, это маловероятно! — отвечал самому себе Герствуд.
— Трамвайные компании поставили на ноги всю полицию.
Всякий, кто пожелает вести вагон, найдет должную защиту».
«Но ведь ты не умеешь водить вагон», — говорил голос сомнения.
«Незачем и наниматься вагоновожатым, — отвечал рассудок.
— Уж билеты-то я, наверное, сумею выдавать».
«Но там нужны главным образом вагоновожатые».
«О, они охотно возьмут кого угодно».
Несколько часов Герствуд дискутировал сам с собой, перебирая все «за» и «против» и чувствуя, что нет особой необходимости спешить в таком верном деле.
А наутро он надел свой лучший костюм (который тем не менее имел довольно жалкий вид) и стал готовиться в путь. Он завернул в бумажку немного хлеба и холодного мяса.
Керри, заинтересованная, не спускала с него глаз.
— Куда ты идешь? — спросила она наконец.
— В Бруклин, — ответил Герствуд.