Если одна контора его не возьмет, то наймет другая.
И ему было совсем безразлично, как отнесется к нему этот служащий.
— Гм! — пробормотал клерк. — Мы, конечно, предпочитаем людей с некоторым опытом…
Видя, однако, что Герствуд равнодушно улыбается, он добавил:
— Ну, я думаю, вы скоро научитесь управлять вагоном.
Как ваша фамилия? — спросил он.
— Уилер.
Клерк написал распоряжение на маленькой карточке.
— Идите вот с этим в парк и передайте мастеру.
Он покажет вам, что нужно делать.
Герствуд вышел, спустился с крыльца и снова очутился на улице.
Он пошел в указанном направлении, а полицейские глядели ему вслед.
— Еще одному охота попытать счастья! — заметил полицейский Кийли, обращаясь к полицейскому Мепси.
— Я думаю, уж намнут ему шею! — спокойно отозвался его товарищ.
Они уже видели немало забастовок.
41.
Забастовка
Трамвайный парк, куда направили Герствуда, страдал от острого недостатка людей: там распоряжались, в сущности, всего три человека.
За работой явилось много новичков, это были большей частью опустившиеся, изголодавшиеся люди, чьи лица говорили о том, что только крайняя нужда толкает их на такой отчаянный шаг.
Они бодрились, но вид у них был пришибленный.
Герствуд прошел сквозь депо в глубь парка и очутился на просторном огороженном дворе с целой сетью рельсовых путей и разветвлений.
Здесь двигалось несколько вагонов, которыми управляли ученики под наблюдением инструкторов.
Другие ученики дожидались своей очереди у задних ворот одного из огромных сараев.
Герствуд молча наблюдал за этой сценой и ждал.
Он мельком оглядел своих будущих коллег, хотя, в сущности, они интересовали его не больше, чем вагоны.
В общем, это была не особенно приятная на вид компания.
Среди них были и люди тощие, изможденные, попадались и толстяки, было и несколько жилистых субъектов с нездоровым цветом лица, побывавших, видимо, во всяких переделках.
— Вы читали, что управление дорог собирается вызвать на помощь полицию? — услышал Герствуд неподалеку от себя.
— И вызовут! — отозвался кто-то другой.
— В подобных случаях всегда так поступают.
— Вы думаете, нам грозят неприятности? — спросил штрейкбрехер, лица которого Герствуд не мог различить.
— Нет, не думаю, — последовал ответ.
— Этот шотландец, что отправился с последним вагоном, рассказал мне, будто ему в голову запустили куском угля, — вставил чей-то голос.
В ответ послышался нервный смешок.
— Одному из наших, который ездил по Пятой авеню, очень не поздоровилось, как пишут в газетах, — произнес кто-то, растягивая слова.
— У него в вагоне разбили все стекла, а его самого вытащили на улицу раньше, чем подоспела полиция.
— Все это верно, но сегодня дежурит больше полицейских.
Герствуд слушал, не особенно вдумываясь в слова штрейкбрехеров.
Все эти люди, казалось ему, были изрядно напуганы, болтали они лихорадочно и с единственной целью — успокоить собственную тревогу.
Он равнодушно смотрел на курсировавшие по двору вагоны и ждал.
Двое из дожидавшихся очереди подошли ближе и стали за его спиной.
Они были весьма словоохотливы, и Герствуд прислушался к их словам.
— Вы не трамвайщик? — спросил один из них.
— Я?
Нет, я работал на бумажной фабрике, — отозвался другой.
— А я до октября работал в Ньюарке, — в тон ему сказал первый.
Они понизили голоса, и Герствуд некоторое время ничего не мог разобрать.
Но вскоре оба заговорили громче.
— Я нисколько не виню этих ребят за то, что они бастуют.
По-моему, они совершенно правы. Но, с другой стороны, мне до смерти нужна работа.