— Я не допущу, чтобы мне портили роль!
Либо она прекратит этот трюк на время моей сцены, либо я ухожу!»
— Помилуйте, в чем дело? — сказал режиссер, выслушав его протест.
— Ведь в этом и заключается ее роль.
Не обращайте на нее внимания.
— Но она убивает мою роль!
— Ничего подобного, она нисколько не портит вашей роли! — старался успокоить его режиссер.
— Это только, так сказать, дополнительный смех.
— Вы так думаете? — воскликнул комик.
— А я вам говорю, что она испортила всю сцену!
Я этого не потерплю!
— Ладно, обождите до конца спектакля.
Или лучше до завтра.
Посмотрим, что можно будет сделать.
Но уже следующее действие показало, что нужно сделать.
Керри стала центром комедии.
Чем больше зрители присматривались к ней, тем больше приходили в восторг.
Все другие роли терялись в той забавной и дразнящей атмосфере, которую Керри создавала на сцене одним своим присутствием.
И режиссеру и всей труппе было ясно, что она имеет большой успех.
Газетные критики завершили ее триумф.
Во всех газетах появились пространные хвалебные рецензии о комедии, причем имя Керри повторялось на все лады.
И все единогласно подчеркивали, что ее игра вызывает заразительный смех.
Один театральный критик в «Ивнинг уорлд» писал: «Мисс Маденда — одна из лучших характерных актрис, которых мы когда-либо видели на сцене „Казино“.
Ее игре свойствен спокойный, естественный юмор, который согревает, как хорошее вино.
Ее роль, очевидно, не была задумана как главная, так как мисс Маденда мало времени проводит на сцене. Но публика с обычным для нее своеволием решила вопрос сама.
Маленькая квакерша самой судьбой предназначена была в фаворитки публики с первой минуты своего появления у рампы. Не удивительно поэтому, что на ее долю выпали все аплодисменты.
Капризы фортуны поистине курьезны…»
Критик одной из вечерних газет в поисках ходкого каламбура закончил рецензию такими словами:
«Если хотите посмеяться, взгляните, как хмурится Керри!»
Влияние всего этого на карьеру Керри было чудодейственным.
Уже утром она получила поздравительную записку от режиссера.
«Вы покорили весь город! — писал он.
— Я рад за Вас и за себя».
Автор комедии тоже написал ей.
Вечером, когда Керри явилась на спектакль, режиссер, ласково поздоровавшись с ней, сказал:
— Мистер Стивенс (так звали автора) готовит для вас небольшую песенку, которую вы со следующей недели будете исполнять.
— Но я не умею петь, — возразила Керри.
— Пустяки!
Стивенс говорит, что песенка очень простая и будет вам вполне по силам.
— Я с удовольствием попытаюсь, — сказала Керри.
— Будьте любезны зайти ко мне в кабинет до того, как начнете переодеваться, — обратился к ней директор театра.
— Мне нужно поговорить с вами.
— Хорошо, — сказала Керри.
Когда Керри явилась к нему, он достал какую-то бумажку и сразу начал: — Видите ли, мы не хотим вас обижать.
Ваш контракт в течение ближайших трех месяцев дает вам право только на тридцать долларов в неделю.
Что вы скажете, если я предложу вам сто пятьдесят долларов в неделю при условии продления договора на год?
— О, я согласна! — ответила Керри, едва веря своим ушам.
— В таком случае подпишите.
Керри увидела перед собой контракт, такой же, как и предыдущий, с разницей только в сумме жалованья и в сроке.
Ее рука дрожала от волнения, когда она выводила свое имя.