— Сто пятьдесят долларов в неделю! — пробормотала она, оставшись одна.
Она поняла, что не может представить себе реальное значение этой огромной суммы, — да и какой миллионер смог бы? — и для нее это были лишь ослепительно сверкавшие цифры, в которых таился целый мир неисчерпаемых возможностей.
А Герствуд в то время сидел в третьеразрядной гостинице на улице Бликер и читал об успехах Керри. Сперва он даже не понял, о ком собственно идет речь, но внезапно сообразил и тогда снова прочел заметку от начала и до конца.
— Да, наверное, это она! — вслух произнес он.
Потом он оглядел грязный вестибюль гостиницы.
«Ну что ж, ей повезло!» — подумал он, и перед ним на миг мелькнуло прежнее сияющее роскошью видение: огни, украшения, экипажи, цветы.
Да, Керри проникла в обнесенный стеною город!
Его роскошные врата открылись и впустили ее из унылого и холодного мира.
Она теперь казалась Герствуду такой же далекой, как и все знаменитости, которых он когда-то знавал.
— Ну что ж, и пусть, — произнес он.
— Я не буду ее беспокоить.
Это было непреклонное решение, принятое смятой, истерзанной, но все еще не сломленной гордостью.
44.
И это не в стране чудес. То, чего не купит золото
Когда после разговора с директором Керри вернулась за кулисы, оказалось, что ей отведена другая уборная.
— Вот ваша комната, мисс Маденда! — сказал ей один из служителей.
Теперь ей больше не приходилось взбираться по нескольким лестницам в крохотную каморку, которую она делила с другой актрисой.
Ей была предоставлена относительно просторная и комфортабельная уборная с удобствами, каких не знала «мелкая сошка».
Керри с наслаждением вздохнула.
Ощущение радости было сейчас скорее чисто физическим.
Вряд ли она вообще о чем-либо думала… Она отдыхала душой и телом.
Мало-помалу комплименты, которые расточались по ее адресу, дали Керри почувствовать ее новое положение в труппе.
Теперь уже никто не отдавал ей приказаний, ее только «просили», и притом весьма вежливо.
Остальные члены труппы с завистью поглядывали на нее, когда она выходила на сцену в своем скромном платьице, которого не меняла в продолжение всего спектакля.
Все те, кто раньше смотрел на нее сверху вниз, теперь своей вкрадчивой улыбкой, казалось, хотели сказать:
«Ведь мы всегда были друзьями!»
Один только первый комик, роль которого несколько поблекла по милости Керри, держался холодно и неприступно.
Выражаясь иносказательно, он отказывался лобызать руку, нанесшую ему удар.
Исполняя свою маленькую роль, Керри мало-помалу начала понимать, что аплодисменты предназначаются именно ей, и это несказанно радовало ее.
Но почему-то у нее рождалось при этом смутное ощущение вины: она как будто чувствовала себя недостойной всех этих почестей.
Когда товарищи по сцене вступали с ней в беседу, она сконфуженно улыбалась.
Самоуверенность, апломб подмостков были чужды ей.
Мысль держать себя высокомерно никогда не приходила ей в голову. Она всегда оставалась самой собой.
После спектакля она вместе с Лолой уезжала домой в экипаже, который предоставила ей администрация театра.
А потом настала неделя, когда она вкусила первые плоды успеха.
Не беда, что она еще ни разу не держала в руках своего нового жалованья.
Мир верил ей и так.
Она стала получать письма и визитные карточки.
Некий мистер Уизерс, о котором она понятия не имела и который бог весть откуда узнал ее адрес, с вежливыми поклонами вошел к ней в комнату.
— Простите, что я осмелился вторгнуться к вам. Я хотел бы спросить, не собираетесь ли вы переменить квартиру?
— Нет, я не думала об этом, — простодушно ответила Керри.
— Я, видите ли, представитель «Веллингтона» — нового отеля на Бродвее.
Вы, наверное, читали о нем в газетах.
Керри действительно слыхала о новом отеле, особенно славившемся своим великолепным рестораном.
— Так вот, — продолжал мистер Уизерс, — у нас есть сейчас несколько комфортабельных номеров, на которые мы хотели бы обратить ваше внимание, если вы еще не решили, где поселиться на лето.
Наш отель — совершенство во всех отношениях: горячая вода, отдельная ванна при каждом номере, образцовая прислуга, много лифтов и тому подобное.
Что же касается нашего ресторана, то вы, я полагаю, слышали о нем.
Керри слушала мистера Уизерса, молча смотрела на него и спрашивала себя, не принимает ли ее этот человек за миллионершу?
— А какие у вас цены? — спросила она наконец.
— Вот об этом я и хотел поговорить с вами по секрету, — ответил мистер Уизерс.