— Джентльмены, восемнадцать центов!
Казалось, эта ничтожная сумма может на долгое время оттянуть желанный конец.
Герствуд едва стоял, ощущая такую слабость во всем теле, что с трудом сдерживал стон, готовый вырваться из груди.
Но вот наконец на Пятой авеню показалась дама в капоре и шуршащих юбках, возвращавшаяся из театра в сопровождении мужчины.
Герствуд уныло смотрел на нее, дама напомнила ему о Керри и о ее новой жизни, и о тех временах, когда он точно так же провожал жену из театра или ресторана.
Тем временем дама оглянулась и, заметив собравшихся бедняков, послала к ним своего спутника.
Тот вынул из кармана деньги, элегантный и учтивый подошел к капитану.
— Возьмите, пожалуйста! — сказал он.
— Благодарю вас, — ответил капитан и, повернувшись к своей армии, сказал: — Теперь у нас останется кое-что и на завтра!
С этими словами он поставил в ряд последних бездомных и направился к голове колонны, на ходу пересчитывая людей.
— Сто тридцать семь человек! — объявил он.
— Ну, ребята, стройтесь!
Выправьте ряд вот здесь!
Теперь уже недолго.
Потерпите!
Он встал во главе отряда и скомандовал:
— Вперед, марш!
Герствуд двинулся вместе со всеми.
Извилистой линией направились они по Пятой авеню, пересекли Медисон-сквер, свернули на Двадцать третью улицу, потом пустились дальше по Третьей авеню.
Запоздалые пешеходы останавливались и провожали взглядом эту странную процессию.
Полисмены на углах равнодушно глядели на них и кивали вожаку, которого они уже видели не раз.
Отряд дошел до Восьмой улицы, где находился ночлежный дом, по-видимому, запертый на ночь.
Однако там их ждали.
Бездомные остались на темной улице, а капитан вошел внутрь для переговоров.
Вскоре двери открылись, и всем было предложено входить не толкаясь.
Кто-то пошел вперед и стал показывать свободные комнаты во избежание задержки.
С трудом взбираясь по скрипучей лестнице, Герствуд обернулся и увидел капитана. Тот все стоял и смотрел, пока не вошел последний бездомный.
Лишь тогда он плотнее завернулся в плащ и скрылся во мраке.
— Долго я этого не выдержу, — вслух произнес Герствуд, усаживаясь на койку в маленькой темной каморке и морщась от тупой боли в ногах.
— Я должен что-нибудь поесть, не то я умру с голоду.
46.
Взбаламученные воды
Однажды вечером, вскоре по возвращении в Нью-Йорк, когда Керри кончала переодеваться после спектакля, она вдруг услышала какой-то шум за дверью.
Затем раздался знакомый голос:
— Ничего, ничего, не беспокойтесь!
Мне нужно только повидать мисс Маденда.
— Вам придется послать ей вашу карточку.
— О, полно!
Вот возьмите!
Полдоллара перешли из рук в руки, и кто-то постучал в дверь.
Керри подошла и отворила.
— Ну и ну! — воскликнул Друэ.
— Вот это так!
Как же ты поживаешь, Керри?
Я сразу узнал тебя, как только увидел на сцене.
Керри невольно попятилась, ожидая, что сейчас последует весьма неприятный разговор.
— Неужели ты не хочешь поздороваться?
Ну и прелесть же ты!
Давай же поздороваемся!
Керри протянула Друэ руку и наградила его улыбкой — хотя бы за его бесконечное добродушие.