Он не мог смотреть на женщину без вожделения.
В то же время стоило какому-нибудь нищему попасться ему на глаза и сказать:
«Мистер, я умираю с голоду», как Друэ охотно дал бы ему столько, сколько, по его мнению, полагалось давать нищим, после чего тотчас же забыл бы об этом.
Он не стал бы предаваться размышлениям и философствовать.
В его уме не происходило таких процессов, которые были бы достойны хоть одного из этих слов.
Нарядный и цветущий, он был подобен беззаботному мотыльку.
Если бы он лишился своего положения, если бы он стал жертвой хитроумных и ошеломляющих подвохов, которые судьба иной раз устраивает людям, он был бы столь же беспомощен, как Керри, столь же наивен и, если угодно, жалок.
Что же касается влечения Друэ к женщинам, то в его намерениях не таилось зла, ибо, стремясь к сближению с ними, он не видел в этом ничего дурного.
Он любил ухаживать за женщинами, любил покорять их своими чарами, но он не был хладнокровным, бессовестным негодяем, — просто природные склонности влекли его к этому, как к высшему наслаждению в жизни.
Друэ был тщеславен и хвастлив, красивая одежда кружила ему голову, словно легкомысленной девушке.
Прожженный плут обошел бы его с такой же легкостью, с какой Друэ мог бы обольстить хорошенькую фабричную работницу.
Его бесспорный успех в качестве коммивояжера объяснялся отчасти его добродушной веселостью, отчасти прекрасной репутацией его фирмы.
Беспечным, жизнерадостным мотыльком кружился он среди людей — у него не было ни той духовной силы, которую можно было бы назвать интеллектом, ни единой мысли, которая была бы достойна эпитета «благородная», ни каких-либо чувств, которые могли бы долгое время волновать его.
Какая-нибудь современная Сафо назвала бы его «свиньей», Шекспир сказал бы про него «мое резвое дитя», а старый пропойца Карио считал его умным, способным и деловитым человеком.
Короче говоря, Друэ был таким, каким он мог быть при своих природных данных.
В этом человеке, несомненно, было нечто искреннее и располагающее, и то, что Керри приняла от него деньги, служило тому лучшим доказательством.
Коварному совратителю с низкими целями под маской дружеского участия не удалось бы навязать ей хотя бы несколько центов.
Люди, не обладающие большим умом, отнюдь не беспомощны.
Природа научила диких зверей обращаться в бегство, почуяв скрытую опасность, например, внушила глупой маленькой белке необъяснимый страх перед ядами.
«Бог хранит свои создания» — это относится не только к животным.
Керри не была умудрена опытом, зато, подобно неразумным овечкам, обладала инстинктом.
Но ухаживания Друэ почти не пробудили в ней инстинкта самосохранения, столь сильного в таких непосредственных натурах.
Расставшись с Керри, Друэ поздравил себя с успехом, он произвел на нее выгодное впечатление.
Черт возьми, это возмутительно, что молодым девушкам приходится так туго!
Надвигаются холода, а ей и надеть нечего.
Это ужасно!
Надо зайти выкурить сигару к «Фицджеральду и Мою».
Мысли о Керри окрылили его.
Керри вернулась домой в приподнятом настроении, которое она никак не могла скрыть.
В то же время полученные деньги ее серьезно смущали.
Как она станет покупать обновки, когда Минни знает, что у нее нет ни цента?
Прежде чем войти в дом, она уже твердо решила: покупать ничего нельзя.
Для этого невозможно придумать никакого объяснения.
— Ну, как? — спросила Минни, имея в виду поиски работы.
Керри не обладала способностью обманывать и, чувствуя одно, говорить другое.
Если порой она и отступала от истины, то уж, по крайней мере, в тех случаях, когда считала это необходимым.
Поэтому, вместо того чтобы жаловаться на неудачу в то время, как у нее было так легко на душе, она ответила:
— Мне кое-что обещали.
— Где?
— В универсальном магазине «Бостон».
— А это наверняка? — допытывалась Минни.
— Вот завтра я узнаю, — ответила Керри, которой вовсе не хотелось лгать больше, чем было необходимо.
Минни тотчас же почувствовала хорошее настроение Керри и решила, что сейчас самый удобный момент, чтобы осведомить ее, как относится Гансон к этой рискованной затее — приехать в Чикаго.
— Если ты не получишь этого места… Она запнулась, не находя подходящих слов.
— Если я не получу ничего в самое ближайшее время, я, наверно, уеду домой, — сказала Керри.
Минни подхватила эту мысль.
— Свен тоже думает, что это, пожалуй, самое правильное… Во всяком, случае, на зиму.
Керри сразу же поняла все: они не желали держать у себя безработную родственницу.
Она не осуждала Минни и даже не слишком осуждала Гансона.
Но сейчас, сидя рядом с сестрой и обдумывая ее слова, она радовалась, что у нее есть деньги Друэ.