— Да, — ответила Керри.
— В таком случае ни слова об этом, пока я снова не увижу вас.
Он ненадолго задержал ее руку в своей.
— Я не могу обещать, — с сомнением в голосе отозвалась Керри.
— Надо быть великодушнее с друзьями, — упрекнул он ее так просто, что она была тронута.
— Давайте не будем больше говорить об этом, — сказала она.
— Отлично! — просиял Герствуд.
Он спустился по лестнице и сел в экипаж.
Керри заперла дверь и вернулась к себе в комнату.
Она подошла к зеркалу, сняла широкий кружевной воротничок и расстегнула красивый пояс из крокодиловой кожи, который она недавно купила.
— Я становлюсь ужасно гадкой! — произнесла она, искренне огорченная и охваченная смятением и стыдом.
— Что бы я ни делала, все получается нехорошо.
Она распустила волосы, и они рассыпались густыми каштановыми волнами.
Она перебирала в уме впечатления этого вечера.
— Не знаю, как мне теперь быть, — чуть слышно пробормотала она наконец.
А Герствуд, которого в это время мчал экипаж, мысленно говорил себе: «Она меня любит. Я в этом уверен!»
И весь оставшийся путь до места его службы — добрых четыре мили — управляющий баром весело насвистывал старинную песенку, которую не вспоминал уже пятнадцать лет.
13.
Верительные грамоты приняты. Вавилонское столпотворение
Не прошло и двух суток после разговора между Керри и Герствудом, как последний снова явился в Огден-сквер.
Все это время он не переставал думать о Керри.
Ее кротость воспламенила его надежды.
Он чувствовал, что добьется успеха, и скоро.
Его интерес к Керри — чтобы не сказать влюбленность — основывался не на одном только желании, он был гораздо глубже.
Это был расцвет чувств, прозябавших в сухой и бесплодной почве уже много лет.
Вполне возможно, что Керри лучше всех тех женщин, которые когда-либо раньше владели его воображением.
У него не было ни одного настоящего романа после того, который закончился его женитьбой, и он успел понять, насколько ошибочно и незрело было его тогдашнее решение.
Всякий раз, как Герствуду приходилось задумываться над этим, он говорил себе, что, если бы можно было начать жизнь сначала, он ни в коем случае не женился бы на такой женщине, как миссис Герствуд.
Собственный опыт значительно поколебал его уважение ко всему прекрасному полу вообще.
Он стал относиться к женщинам цинично, и основанием тому были его многочисленные интрижки.
Все те, кого он знал до встречи с Керри, были похожи одна на другую: эгоистичные, невежественные, пустые.
В женах его друзей не было ничего вдохновляющего, а его собственная жена оказалась по натуре холодной и будничной, что доставляло ему мало радости.
То, что Герствуд слышал о злачных местах, где по ночам кутили сластолюбцы из общества (а он знал многих из них), совсем разочаровало его.
Он привык смотреть на всех женщин с недоверием, — эти существа только и стремятся извлекать пользу из своей красоты и нарядов.
Он провожал их проницательным и двусмысленным взглядом.
Вместе с тем он был далеко не так глуп, чтобы не проникнуться уважением к хорошей женщине.
Он даже не стал бы раздумывать, откуда берется такое чудо, как добродетельная женщина.
Он просто снял бы перед ней шляпу и заставил бы умолкнуть всех болтунов и сквернословов; так ирландец, хозяин ночлежки в Бауэри, смиряется перед сестрой милосердия из католической секты в Дублине и щедрой рукой благоговейно жертвует на благотворительные дела.
Но Герствуд даже не задумался бы, почему он так поступает.
Человек в положении Герствуда, видавший на своем веку немало никчемных, себялюбивых красоток, столкнувшись с молодой, неиспорченной, открытой натурой, либо держится подальше от нее, сознавая, как велико расстояние между ними, либо же, в восторге от своего открытия, тянется к ней, влекомый непреодолимой силой.
Лишь долгим обходным путем такой человек, как Герствуд, может приблизиться к женщине вроде Керри.
У подобных людей нет какого-либо определенного метода, они не знают, как завоевать расположение юности — разве только в том случае, когда жертва находится в тяжелом положении.
Но если муха, увы, попалась в сети, паук начинает переговоры, диктуя свои условия.
И когда наивная девушка, втянутая в водоворот большого города, оказывается в близком соседстве с охотником за легкой добычей, он пускает в ход свое искусство соблазнителя.
Когда Герствуд в первый раз явился по приглашению Друэ, он ожидал увидеть красивое платье и смазливое личико.
Он вошел в квартиру Друэ и Керри, рассчитывая провести вечер в легкомысленной болтовне и сейчас же забыть о новой знакомой.
И вдруг, вопреки ожиданиям, он встретил женщину, юность и красота которой пленили его.
В кротком свете ее глаз не было ничего похожего на расчетливость содержанки.
Застенчивая манера держаться ничуть не напоминала куртизанок.
Он сразу понял, что девушка просто ошиблась, — очевидно, какие-то тяжелые обстоятельства толкнули бедное создание на эту связь. И в Герствуде сразу зажегся интерес к Керри.