— А если к тому же закончится благополучно и то маленькое дело, про которое я тебе говорил, мы с тобой обвенчаемся! — с видом неподдельной искренности добавил он. Подойдя к зеркалу, Друэ стал приглаживать волосы.
— По правде сказать, я не верю, чтобы ты когда-нибудь женился на мне, Чарли, — грустно сказала Керри.
Недавние уверения Герствуда придали ей смелости произнести эти слова.
— Нет, что ты… что ты!.. — воскликнул Друэ. — Вот увидишь, женюсь! Откуда у тебя такие мысли?
Он перестал возиться у зеркала и, круто повернувшись, подошел к Керри.
А ей впервые захотелось отстраниться от него.
— Слишком уж давно ты говоришь об этом! — сказала она, подняв к нему красивое личико.
— Но я это сделаю, Керри! Только для того, чтобы жить, как я хочу, нужны деньги.
Вот получу прибавку, тогда можно будет устроиться и зажить на славу. И мы с тобой сразу поженимся.
Брось тревожиться, детка!
Он ласково потрепал ее по плечу, но Керри лишний раз почувствовала, как тщетны ее надежды.
Очевидно, этот ветреник не собирался и пальцем шевельнуть ради ее душевного покоя.
Он попросту предоставлял событиям идти своим чередом, так как предпочитал свободную жизнь всяким законным узам.
Герствуд, напротив, казался Керри положительным и искренним человеком.
У него не было этой манеры отмахиваться от важных вопросов.
Он глубоко сочувствовал ей во всем и каждым словом давал понять, как высоко ее ценит.
Он действительно нуждался в ней, а Друэ не было до нее никакого дела.
— О нет, этого никогда не будет! — повторила она. Она произнесла это тоном упрека, но в голосе ее чувствовалась прежде всего растерянность.
— Вот обожди еще немного, тогда увидишь, — сказал Друэ, как бы заканчивая разговор.
— Раз я сказал — женюсь, значит, женюсь!
Керри внимательно посмотрела на него, убеждаясь в своей правоте.
Она искала, чем бы успокоить свою совесть, и нашла себе оправдание в беспечном и пренебрежительном отношении Друэ к ее справедливым требованиям.
Ведь он обещал жениться на ней, и вот как он выполняет свое обещание!
— Слушай, — сказал Друэ после того, как, по его мнению, с вопросом о женитьбе было покончено, — я видел сегодня Герствуда, он приглашает нас в театр!
При звуке этого имени Керри вздрогнула, но быстро овладела собой.
— Когда? — спросила она с деланным равнодушием.
— В среду.
Пойдем, а?
— Если ты хочешь, пожалуйста! — ответила Керри с такой ненатуральной сдержанностью, которая могла бы вызвать подозрение.
Друэ что-то заметил, но приписал ее тон разговору насчет женитьбы.
— Он сказал, что навестил тебя однажды.
— Да, — подтвердила Керри, — он заходил вчера вечером.
— Вот как?
А я понял из его слов, будто он был здесь с неделю назад, — удивился Друэ.
— Да, он был и около недели назад, — сказала Керри. Не зная, о чем говорили между собою ее любовники, она растерялась, боясь, что ее ответ может вызвать какие-нибудь осложнения.
— Значит, он был здесь дважды? — спросил Друэ, и на лице его впервые мелькнула тень сомнения.
— Да, — простодушно подтвердила Керри, хотя теперь ей стало ясно, что Герствуд, должно быть, говорил лишь об одном визите.
Друэ подумал, что не понял приятеля, и не придал этой маленькой путанице никакого значения.
— А что, собственно, ему было нужно? — спросил он; в нем шевельнулось любопытство.
— Он сказал, что пришел проведать меня, думая, что мне должно быть очень скучно одной.
Ты, по-видимому, давно не был у него в баре, и он справлялся, куда ты пропал.
— Джордж на редкость славный малый, — сказал Друэ, весьма польщенный вниманием приятеля.
— Ну, пойдем обедать!
Когда Герствуд узнал, что Друэ вернулся в Чикаго, он сел за стол и написал Керри:
«Дорогая, я сказал ему, что был у Вас в его отсутствие.
Я не упомянул, сколько раз я заходил к Вам, но он, вероятно, думает, что только один раз.
Сообщите мне все, о чем Вы говорили с ним.
Ответ на это письмо пришлите с посыльным. Я должен Вас видеть, моя дорогая!
Дайте знать, удобно ли Вам встретиться со мною в среду, в два часа, на углу Джексон и Трупп-стрит.
Мне очень хотелось бы поговорить с Вами прежде, чем мы увидимся в театре».