Минни принялась было растолковывать, как туда попасть, но муж решил объяснения взять на себя.
— Вот, — начал он, указывая рукою, — видите, там восток…
И Гансон произнес речь на тему о расположении Чикаго — такую пространную, какой, наверно, еще ни разу в жизни не произносил.
— Мой совет — побывать на больших фабриках, что на Франклин-стрит и по ту сторону реки, — сказал он в заключение.
— Там много девушек работает.
И домой добираться легко.
Это неподалеку.
Керри кивнула в знак согласия и стала расспрашивать сестру о районе, где они живут.
Минни отвечала вполголоса, сообщая то немногое, что знала сама. Гансон все еще возился с ребенком, потом вдруг встал и передал его жене.
— Мне завтра рано вставать, я пойду лягу, — сказал он и скрылся в маленькой темной спальне, по другую сторону коридора.
— Он работает далеко, на бойне, и ему приходится вставать в половине шестого, — пояснила Минни.
— Когда же ты встаешь, чтобы успеть приготовить завтрак? — спросила Керри.
— Примерно без двадцати пять.
Домашнюю работу они закончили вместе. Керри вымыла посуду, а Минни тем временем раздела и уложила ребенка.
Во всем, что она ни делала, чувствовалась привычная сноровка, и Керри подумала, что вот так сестра трудится с утра до вечера каждый день.
Керри начала понимать, что ей придется отказаться от всякого общения с Друэ.
О том, чтобы он приходил сюда, не могло быть и речи.
По поведению Гансона, по покорному виду Минни и вообще по атмосфере в доме сестры она чувствовала, что все, выходящее за рамки монотонной жизни труженика, встретит решительный отпор.
Если Гансон каждый вечер сидит с газетой в гостиной и ложится спать в девять часов, а Минни чуть позднее, то что же остается делать ей?
Разумеется, сперва нужно найти работу, чтобы самой содержать себя, а потом уже думать о знакомствах.
Безобидный флирт с Друэ казался, ей теперь чем-то из ряда вон выходящим.
«Нет, он не может приходить сюда», — мысленно решила Керри.
Она попросила у сестры бумаги и чернил (и то и другое оказалось в столовой на камине) и, когда та ушла к себе спать, достала визитную карточку Друэ с его адресом и написала:
«Я не могу принять Вас здесь.
Подождите, пока я снова не дам о себе знать.
У моей сестры слишком уж крохотная квартирка».
Керри задумалась, что бы еще приписать.
Ей хотелось как-нибудь упомянуть об их совместном пребывании в поезде, но застенчивость удерживала ее.
Она ограничилась лишь неловкой благодарностью Друэ за внимание, а потом снова стала ломать голову над тем, как же ей подписаться. Наконец она решила закончить письмо обычным «с почтением», но в последний миг передумала и заменила на «искренне преданная Вам».
Керри запечатала конверт, надписала адрес, прошла в комнатку, где в нише стояла ее кровать, и, придвинув маленькую качалку к открытому окну, присела, в немом восторге вглядываясь в вечерние улицы.
Наконец, устав от дум, вялая и сонная, она разделась, аккуратно сложила одежду и легла в постель.
Когда Керри утром проснулась, было уже восемь часов и Гансон давно ушел на работу.
Сестра сидела в столовой, которая служила и гостиной, и шила.
Керри оделась, сама приготовила себе завтрак, потом посоветовалась с Минни, куда идти искать работу.
Как сильно изменилась Минни с тех пор, как Керри видела ее в последний раз!
Теперь это была худая, хотя и крепкая женщина двадцати семи лет. Ее представления о жизни всецело отражали взгляды мужа, а ее косные понятия о развлечениях и о долге свидетельствовали о кругозоре еще более узком, чем в юности.
Минни пригласила к себе сестру вовсе не потому, что тосковала по ней, — просто та была недовольна своей жизнью у родителей, а здесь она, наверное, сумеет найти работу и сможет платить ей за комнату и стол.
Минни, пожалуй, была и рада видеть Керри, но относительно работы полностью придерживалась взглядов мужа.
Всякая работа хороша, если за нее будут платить, — для начала хотя бы пять долларов в неделю.
Фабрика — вот удел, самой судьбою предназначенный для начинающей.
Она найдет работу в одной из огромных чикагских мастерских и будет довольствоваться этим, пока… пока что-нибудь не произойдет.
Что именно может произойти, этого, конечно, ни одна из них не знала.
Они не рассчитывали на повышение.
Они не связывали каких-либо надежд с мыслью о браке.
Просто жизнь будет идти своим чередом — неясно, впрочем, как именно, — пока поворот к лучшему не вознаградит Керри за то, что она приехала трудиться в этом городе.
Вот при каких благоприятствующих обстоятельствах Керри вышла в это утро на поиски работы.
Прежде чем последовать за нею, давайте ознакомимся с той обстановкой, в которой будет протекать в дальнейшем ее жизнь.
В 1889 году Чикаго отличался всеми особенностями быстро растущего города, в котором отважные паломники, в том числе и молодые девушки, вполне могли рассчитывать на удачу.
Он завоевал громкую славу своими многочисленными и неуклонно развивающимися коммерческими предприятиями, открывавшими перед людьми широкие возможности. Он стал магнитом, притягивавшим к себе со всех концов страны и тех, кто был полон надежд, и тех, кто успел потерять их; тех, кому еще предстояло сделать карьеру, и тех, кто уже потерпел крушение где-нибудь в другом месте.
Это был большой город с населением свыше полумиллиона, но его честолюбия, дерзновения и кипучей деятельности хватило бы на столицу с миллионом жителей.